Мирослав молчал, чувствуя привычную злобу, в висках бьющую. То, что бывший Ясин надзиратель — безумец припадочный, все давно знали. Он то кричал, то плакал, то смеялся, то далеко в лес уходил. Просто никто не знал, что он подопечных своих голодом морит, жаждой пытает и грамоте обучает таким способом. И при мысли о том, что он его Ясю так учил, перед глазами стелилась багровая пелена. Густая такая. Плотная. Непроглядная. А потому он пока не готов был ни обещать что-то, ни говорить об этом.
— Давай потом, Ясь?
Рыжая задумчиво его лицо оглядела, согласно наклонила голову и снова поцеловала.
Глава 2. Душегубы
В магазине ненашинских игрушек душегубка, от живой воды будто посветлевшая, сперва застыла минут на пять, потом головой закрутила в изумлении. Потом, после Зоряныного: «Слушай, выбери сама, только ты хорошую выбирай, чтоб не поломалась сразу», робко двинулась все пробовать. Крутила колесики у блестящих повозок — надо же, сколько их, и все разные! Гладила пушистых щенков, и еще много зверей игрушечных и непонятных, перебирала крохотную посуду — зачем такая вообще? Долго смотрела на кукол, там вообще глаза разбегались. Есть — как дети малые, есть почти в детский рост, как царевны одеты, есть худые, страшные, в каких-то платьях срамных, даже, кажется, с грудью, которая под платьями угадывается. Огняна, чтоб не растеряться, твердила себе — той девочке, дочке бойца ненашинского — пять лет. Пять. Как Светозаре. Что же ей выбрать такое, чтобы понравилось? Что им обоим выбрать? И если попросить Мирослава Игоревича, может, он передаст Светозаре? Может, не откажет?
И это была вторая её ниточка, появившаяся из пустоты — Светозара. Куда крепче и надёжнее, чем чужое счастье по соседству. По ниточке этой можно было уже и выбраться. Только бы удержаться. Не потерять, не оборвать. Тихонечко к свету выползти. Что ещё остаётся.
Одну игрушку Огняна выбрать не смогла. Положила перед равнодушной продавщицей на кассе железную дорогу, коробку маленьких разноцветных кирпичиков с надписью «Конструктор», красивую куклу, нормальную, на ребенка похожую, без груди и длиннючих ног, которые будто на дыбе тянули. Для Светозары она тоже выбрала куклу — Кошма делала мелкой мотанки, конечно, но не такими они были славными. Кукла для племянницы была одна и не слишком большая — чтобы Мирослав не отказал, чтобы мог припрятать в котомку, и никто бы не догадался. Красивая кукла, волосы как у Лады.
Рассчитывалась Огняна под внимательным взглядом Зоряны, не видя денег от слез, которые застили глаза, но так и не капнули.
В полицейском околотке того Вити, что всю ночь её искал, не оказалось. Сказали — выходной у него, отсыпается. Огня растерялась и расстроилась чуть снова не до слез, но Лешак руки на груди скрестила и молодцев зашутила так, что они и пакеты взяли, и Вите позвонили. Посмеивались в трубку, отчитались: кто пришел, зачем пришел, да что принес. Поклялись каким-то Макаровым, что подарки в сейф спрячут и даже Огне трубку сунули — благодарить пришла? Давай, не тушуйся! Решетовская поблагодарила коротко, но так искренне, что полицейские даже переглянулись. Услышала в ответ веселое: «Нет проблем, воскресшая, обращайся».
Ведьмы из участка вышли, под редким октябрьским солнцем пошли. Душегубка, как учили, по сторонам да по крышам скрытно поглядывала, всё подмечала, все запоминала. Будто снова в первый раз в город захваченный входила. Лешак шла с Огней рядом, не спрашивала, не мешала, о второй кукле, что душегубка в пакете несла, молчала. Что-то тыкала в телефоне, потом голову подняла, сказала, что Яська прислала сообщение, каких продуктов докупить, и потащила Решетовскую в магазин. Там в корзинку на колесиках быстро покидала лук, морковку, банки какие-то.Пробормотала что-то под нос, добавила хлеб, печенье. Пробормотала еще, глядя в свой телефон: «Да где я тебе пирог с грибами возьму?» и потащила Огню к полке, где эти самые грибы стояли — снова в банках. Ведьмы вдвоем остановились и недоуменно моргали на эти чудища за стеклом, которые на грибы похожи были как сама Огняна — на русалку. Зоряна сказала, что она грибы терпеть ненавидит, так что сложно выбирать. Наконец, Решетовская ткнула в «Лисичек маринованных». Вроде, они на лисичек были похожи. Если прищуриться. Ведьмы переглянулись и улыбнулись друг другу. Синхронно плечами пожали и засмеялись.
В коммуналку они зашли, прижимая к груди разноцветные пакеты, двери ногами закрывать пришлось. В коридоре застали надзорщика с кухонным топориком наперевес. Мирослав внимательно рассматривал мигающее солнце над входом в ведьмин каземат. На девок зыркнул, снова на солнышко уставился. Тут же в коридор выскочила Полянская — румяная, веселая, с зацелованными губами и синяком на шее. Другим синяком, не тем, что от пальцев остаётся, когда человека душишь.