— Ты мне еще скажи волосы заплетать! — скривилась Зоря. — Это ж не я замуж выхожу! А Мирославу Игоревичу я и в джинсах мила несказанно. Особенно, как разговаривать с ним начинаю. Всего вопросов пять задам, и вот уже на лице у нашего надзорщика написано: и где ж они, те деньки светлые, когда молчала ты, Зоряна Ростиславовна, как камень на дне морском?
— Пла-атье! — возмущенно прорычал Воробей. — П-р-р-аздник! Св-фе-е-етлое!
Повернулся к Ясне и на манер Зори протянул:
— Слу-ж-ж-ж-ивый?
— А тебе что не нравится? — устало моргнула Яся, доставая из холодильника банан. — Что он служивый, или что птицей перекидывается?
Попугай моргнул, вздохнул, на плечо к рыжей порхнул и клювом по голове погладил. Дескать: ты мне нравишься, а вот он что он за птица? Мало ли, что орлан!
— Так тебе хорошо, блюститель традиций нашинских? — старшая вышла из-за шкафа в платье, волосы со лба зачесала, губы накрасила, Воробью насмешливо поклонилась. — Вот мы теперь с тобой, Яся, красивые и нарядные. А они там на кухне — в чешуе по уши.
— Лимон-а-а-д! — устало брякнул попугай. Он прямо по полу обошел Зоряну вокруг, глянул на платье — не морщит ли? На прическу — подходит ли? На тапочки, правда, скривился — гадость какая! Кивнул хозяйке вполне по-человечьи — годится! В клетку забрался, корм от Соколовича наконец-то пробовать.
— Зорь, а тебя как сватали? — Яся достала из холодильника бутылку с лимонадом, попыталась открутить крышку, зашипела, бутылку отставила. Взялась за следующую — та же история.
— Коня красивого под седлом приводили, — Зоряна забрала у подруги бутылку, тут же сломала ноготь о крышку и черта вспомнила. Помолчала, улыбнулась. — Гнедого коня. Я верхом кататься любила. И сыр нарезали. А Миру твоему Огняна стрелу предлагала пустить в каземат.
Рыжая глазами захлопала и захохотала:
— Об этом бы мы внукам рассказывали! — села прямо, затянула торжественно. — И весь коммунальный коридор был стрелами усыпан, и ходила Даяна, подбирая эти стрелы и возмущалась — что в неделю моего дежурства мусорите? Стой! — прервала сама себя Яся. — Почему Решетовская?
— Так она ж тебя замуж отдавала, — зевнула Зоря, отпихивая четвертую не открывающуюся бутылку лимонада. — Я этих обычаев дружинных не знаю, сама только к концу догадалась, что твой Соколович сватается.
— Решетовская? Меня? Замуж? — рыжая заметалась по комнате, себя за хвост дергая, потом остановилась, будто о стену ударилась.
— А чего ты так забегала? — не поняла старшая. — Все красиво получилось. Уступила она тебя за нож, склянку живой воды и связку грибов сушеных.
Ясна отмахнулась, хватаясь за печенье, которое из всех пятерых только Мирослав и ел. Положила на стол пачку, поставила четыре бутылки с лимонадом. Вскинула на подругу странные глаза, заговорила чуть о не по слогам.
— Зоря! Решетовская у нас кто? Душегубка! А я кто? Предательница! Она счастья пожелала той, которая всех ее друзей-товарищей, считай, убила, закопала и землицей присыпала! Это что значит?
— Что дитя наше умнеет на глазах и рога опадают, как и положено осенью? — неожиданно цинично спросила Лешак. Яся — натура нежная, она вечно во всем хорошее видит. Подумаешь, душегубка ее замуж выдала. Сегодня выдала и улыбнулась, завтра, как уже сто раз бывало, пошлет и надерзит. Огняна ж как тот рак — шаг вперед, а потом обратно пятится. Чего суетиться, подождать надо. Понаблюдать, вопросы позадавать, ответы послушать, в ситуациях разных проверить.
— О, знаю, знаю этот взгляд! — усмехнулась Яся. — Только не вздумай на едва живой душегубке свое любопытство ученое оттачивать. Иди вон, к Соколовичу, что ты у него хотела выпытать? А Огнянушку твою я пугать не буду, все в ее воле, она уже давно взрослая.
Лешак недоуменно воззрилась по подругу, запуская пальцы в волосы.
— Что значит — «мою Огнянушку»? В уме ли ты, девица красная? «Моя» здесь только ты, и то, уже не моя, а Соколовича!
Рыжая выпрямилась, окинула старшую веселым взглядом. Смешная все-таки Зоря, а то не видно, что душегубка ей нравится. Много в старшей ведьме по отношению к Решетовской всего намешано. Пусть Яся и не разобралась еще до конца, но у Зори всегда из многого — одно что-то растет. Вот и посмотрим, что вырастет. Ясна плечи расправила, подбородком повела, губы надула и припечатала решительно:
— Я у тебя, Зоряна Ростиславовна, сестра любимая. А Решетовская — младшей будет!
Старшая ведьма ошалелыми глазами уставилась на подругу, и девчонки снова захохотали. Воробей покачал головой — вот что, что ему с этими странными ведьмами делать? И почему, кстати, ему корм так в пакете и оставили? Самому что ли, в миску сыпать прикажете?