— Мирослав Игоревич, вы меня с Полянской перепутали, — безжалостно смеялась душегубка. — Я сама себе защита.
Мир коротко качнул головой, но сдержался — не напомнил ей, как она за его спиной от княжича своего пряталась да в руку Мирову пальцами цеплялась. Хотя там не от страху было, права она.
— Защита, — согласился он. — А цена какая?
Идущая рядом с ним Огня головой мотнула, не понимая.
— Женя, — подсказал Мир.
Она снова остановилась, а потом догнала надзорщика, обогнала, в лицо заглянула просительно:
— Откуда знаешь?
Соколович плечами пожал — не велика тайна.
— Он сам под нож полез, — опустила голову Огня. А потом вскинулась зло:
— Тоже защитить хотел, защитник.
Это её «тоже» знатно повеселило Соколовича, он даже уголком губ дёрнул. До чего девчонка рогатая, не диво, что от Глинского сбежала. Не посадишь ветер в клетку, мил друг Елисей Иванович. Хоть где щёлочку найдет — просочится.
— Мир… — Огняна загребла ногами звонкие тополиные листья и спросила не то, о чём на самом деле хотела. — На ноже волшба. Ясна тоже определила. А какая — мы не поняли.
Соколович зубами скрипнул. Подумал — сюда бы Ясю сейчас, чтоб рядом была, чтоб прижать к себе крепко, в висок поцеловать и на ухо шепнуть: «Да не лезь ты, горе мое рыжее, куда тебе не надобно!» И не думать о том мешке каменном и лице её избитом. И выборе страшном.
— Заговор, — ответил он Огняне ровно. — От дальней смерти.
Решетовская головой мотнула. Нет такого заговора! Пуля, стрела, нож метательный — то всё дальней смертью считается, и когда был бы такой заговор, в войну он на каждом воине висел бы! Мирослав плечом дёрнул, две морщинки у левого глаза в насмешку сложились.
— Твари волшебные изредка благодарными бывают.
И так он это сказал, что больше спрашивать Огняна и не стала, поняла — не скажет. Зато теперь ей ясно стало, как это надзорщик так легко её из дому выпускает. Потому как здесь что ни здание — удобное место для стрелка. Попробуй, походи по таким улицам, да без волшбы и чутья звериного, вместе с утробной волшбой отнятого. Только с таким ножом и можно. Хороший ты ведьмак, Мирослав Игоревич. Недаром у тебя друзей — что семян в подсолнухе.
До тихого ресторанчика, где ждала их Василиса, душегубы дошли молча. Перед входом Мир остановился, Огне взглядом показал напротив стать.
— Огняна, — начал он строго. — Война закончилась.
Решетовская посмотрела на надзорщика непонимающе.
— Не сражайся с ней, — велел он. — Выслушай.
— Ничего не закончилось, — покачала головой душегубка. — Елисей…
— А это уже не твоя битва, — отрезал Мирослав резко.
Огняна тоскливо посмотрела на верхушки тополей, на затейливую вывеску ресторанчика. Подумала, что Мир, конечно же, прав. О Светозаре нужно думать, а не о себе. Но отдать ребенка, просто так отдать неизвестной старухе, которая знать о ней не желала столько лет?.. Огня над бумагой о передаче Светозары Василисе всю ночь думала. Ненавидела всё, проклинала всех, включая себя. Думала о том, что недели не прошло с того дня, как она умерла, едва не оставив ребенка на старую кикимору и вовсе древнего лешего. Сомнительная семья для маленькой ведьмы. Жаль, в душегубы с пяти лет не берут. Она отвела бы Светозару в стан. Не лучшая судьба, быть может, но всяко не на болотах век коротать.
— Я поняла, — сказала Огняна Соколовичу. — Ничего не обещаю, но я поняла.
Василиса ждала Огню за дальним столиком, где было совсем тихо и укромно. Соколович с подопечной своей не пошел, куртку у неё забрал и остался у барной стойки. Заказал ей и себе чай. Сел на высокий стул — ко всему готовый, внешне безразличный. Смотрел, как Решетовская идёт к указанному столику, осторожно обходя посетителей и особо — снующих официантов. Она страшно боялась хоть где-то споткнуться сейчас, хоть немного ошибиться, и потому спина душегубки была прямой и жесткой.
Василиса привстала, встречая Огняну, и с достоинством опустилась на стул. Старухой, вопреки ожиданиям Огняны, она не была. Немолодая — да, но краше многих девиц. Одета в закрытое длинное платье, чем-то напоминавшее то, в котором пришла Огня. Длинные русые волосы, с заметной проседью собраны в простую косу. Острые черты строгого лица, не по-женски твердый взгляд. Уверенные движения. Спокойствие в глазах. Плавные руки без витого кольца, но волшба, казалось, потрескивает между прямыми пальцами. Огняна присмотрелась — волшба действительно была. Едва заметная, возможно, для ненашей невидимая. Лиловая. Лиловую волшбу Огня встречала один раз в жизни — когда в семнадцать лет босая и простоволосая поздней ночью обнимала Елисея. Она так и не поняла, что то за волшба тогда светилась.