— А завтра?..
— А это запросто. Потому надо отоспаться. Пошли.
Огняна помедлила, пустую пачку сигарет на подоконнике покрутила.
— Привяжешь?
Лешак на душегубку посмотрела грустно и одобрительно одновременно.
— Удобств, как Соколович вяжет, не обещаю, но платочек под веревку подложу. А вообще, интересно он тебя приматывает, меня в свое время вязали так, что чуть без рук не осталась. Научиться надо, все в этой жизни пригодится. Слушай, а то, что вы с Яськой сделали? Ну, на ноге? Меня так можно выводить? Быстро, легко, следов не остается. Красота!
Решетовская снова помедлила, думая, что сказать. Врать не с руки, но говорить старшей правду? Обидится же. А они так хорошо покурили.
— Огняна? — старшая прищурилась, ответа честного требуя.
Огня стиснула зубы. Ладно, рискнет. Риск — дело благое. Повернулась к Лешак, глянула на нее прямо и очень спокойно ответила:
— На тебе не выйдет. Ты боли не боишься. Ты сама боли хочешь.
— Да, пожалуй, — кивнула Зоря.
Не обиделась, не удивилась, пальцами защелкала, о чем-то задумалась.
— Вот если мы еще одну вещь попробуем…
Увидев тот самый, странно-диковатый «ученый» Зорин взгляд, душегубица немедля сунула ей чашки в руки и попросила очень ласково:
— Попробуем, все попробуем. Но завтра уже, хорошо? А сейчас спать пойдем, я тебя узлам научу.
— О, узлам! — восхитилась старшая, и бодро запрыгала по ступенькам в каземат.
Решетовская закатила глаза и пошла следом. Интересно, если предложить Лешак научить человека по точкам убивать, она так же радоваться будет?
Утром Зорю и Огню разбудил звон, запах кофе и ворчание попугая. По каземату сновала синяя Яся, переливаясь своими камешками, цепочками и помахивая бахромой. Усталый Воробей злобно щурился на рыжую с подоконника. Рядом с ним облизывался синий Яшка. Под окном бил хвостом Охламон.
— Поляна моя ясная, какого беса ты звенишь? — взмолилась старшая. — Пожалей нас! И не буди раньше полудня! Выходной же!
— Не могу, Вика пообещала костюм зашить, но только на мне, спешит на детском празднике березу играть. Или подберезовик, — Яся потерла лоб запястьем, показала на стол с крохотными чашками, тарелками, рогаликами, булочками. — Света с Тефом уехали, кофейную машину оставили, разрешили пользоваться. Я сервиз у Маринки одолжила красивый и кофе всем сварила. И с пенкой, и с цветочком, и с молоком, и капучино, — в голосе у рыжей подпрыгивало что-то радостное, она одной рукой держала маленькую булочку с завитками, на один укус. Второй — сервизную чашку Маринину, на один глоток.
Старшая и младшая ведьмы уставились на стол, не иначе как для куклы сервированный — все такое мелкое, что плакать хочется — и тоскливо вздохнули. Хором. Яська фыркнула, на них глядя.
— Все учтено, девицы мои красные. Если не понравится кофе с цветочком, никто не силует. У Вики я еще одолжила глиняные чашки-тарелки, почти как дома, а пироги и морс купила. Мир на службу ушел, сказал чтоб сидели смирно и его ждали. Вот я подумала — лучше красиво сидеть, если выйти нельзя.
Решетовская подумала — если выйти нельзя, то откуда Ясна пироги, булки и морс взяла?
Рыжая сдернула со второй половины стола салфетку, появились нормального размера кувшин, миска с пирогами, тарелки, чашки. Еще раз фыркнула, глядя на девчонок, затолкала завитковую булочку в рот, на волшебный стол на салфетке большую булку положила и из каземата выпорхнула.
— Всем вот хороша Ясна Владимировна, но это ее воспитание дипломатское иногда утомляет душу мою грубую, — Зоряна скорчила гримасу в сторону кофейного сервиза и уселась на кровати. Поманила рукой пирог со стола — иди сюда, милый, я тебя съем. Еще раз поманила. Пирог не шел. Лешак печально моргнула, буркнула: «А что, попробовать-то можно?», вздохнула, сползла с койки, сама к столу пошла. Потянулась к миске, как тут в каземат Ясина рыжая голова нырнула:
— Миру пирог с грибами оставьте! — и за дверью исчезла.
— Ну еще бы, а то вдруг оголодает Соколович наш драгоценный, — снова зевнула Лешак, методично разламывая все пироги. — Тебе с чем, семечко крапивное? С вишней есть, с мясом есть… О, с курицей есть!
Огня встала, прицеливаясь к круглому, который с вишней. В ту же минуту пол под ногами задрожал и завибрировал. Коты метнулись к Полянской на койку. Попугай рыкнул и порхнул на шкаф — на волшебном как-то спокойнее. Зоряна радостно засияла, зачем-то загибая пальцы. Огня поискала глазами стенку, чтоб головой удариться. Надоело, боги, как надоело! Почему тут не могут жить нормально? Почему здесь вечно что-то случается? Всегда какая-то глупость, гадость. Почему за пять минут на кухне с этими соседями она устает больше, чем за ночь с волшебным сном, дракой с Мирославом и попойкой с Лешак?