— Собирай вещи, выезжаем через два часа, — темноволосая смуглая Владимира цепко ухватила застывшую Огняну за локоть и потащила к девичьей избе.
— Куда, Вовка?
— Сражаться, дуреха, сражаться! Мы с тобой в списках, и Есения ещё!
Что это за списки и с кем сражаться, Огняна выяснила только в избе. Их отправляли на битву душегубцами, как совершеннолетних. Младших или слабых — в отряды партизан, старших и более умелых — в самое пекло.
Через три четверти часа Елисей, ни от кого больше не таясь, без стука вошёл, почти вбежал в светлицу Огняны. Она повернулась к нему, оставив котомку, испугалась. Белый день, а он здесь — значит, все очень плохо. Волосы по-боевому прихвачены вышитой тесьмой, которой Решетовская прежде не видела. Кто расшил алатырями да сваргами тесьму для воина, если говорят, что у Елисея Ивановича нет ни сестры, ни матери?..
— Огняна, — начал он и, заволновавшись, умолк. Собрался с духом, — ты несовершеннолетняя. Ты можешь отказаться.
Тепло в её глазах сменилось ледяными глыбами. От возмущения у Решетовской даже не сразу родился ответ. Она несколько секунд пыталась успокоить рвущееся дыхание, чтобы не наговорить гадостей. Смотрела в горящие глаза наставника и почти ненавидела его в эту секунду.
— Трусом меня празднуете, Елисей Иванович? — горделиво вскинула голову ведьма.
— Ты не готова. Тебя убьют в первом же бою, — ответил он твёрдо. Наставник вообще был почти таким же упрямым, как его подопечная.
— Это решать только Пряхе. Вы сделали всё, чтобы этого не случилось. Теперь моя очередь.
— Бравада и гордыня. Ты — ребенок, не знающий битв!
— Так пришло время узнать!
— Огня!!!
— Не кричи на меня! Зачем учил? Зачем тренировал? Зачем я пол-леса зайцев перебила всеми мыслимыми видами оружия? Чтобы сейчас уйти с партизанами и трястись по топям?!
— Тебе учиться ещё хотя бы год! — не сдавался Елисей.
— Я готова!
— Умереть — это единственное, к чему ты готова!
Огняна сдержала гримасу отвращения.
— Уходите, Елисей Иванович. Уходите, пока вы окончательно не упали в моих глазах.
Елисей вынул меч отточенным движением, и Огняна автоматически ухватилась за рукоять своего, но выхватить не успела. Наставник поставил клинок на пол, оперся на него, медленно и ровно опустился на одно колено. Опустил голову.
— Я прошу тебя.
Никто никогда не становился на колени перед Огняной. Тем более — суровые, не клонящие головы воины. Ведьма заволновалась, заметалась перед неподвижным Елисеем. Она была права, а чувствовала себя виноватой. Наставник всё стоял, и это, наконец, сломало Решетовскую. Она в одно движение стала на колени перед Елисеем и ладонями подняла его лицо. Смесь обречённости и надежды, отразившаяся на нём, поразила ведьму.
— Ты совсем в меня не веришь? — спросила она. В её голосе сплелись и боль, и обида, и жалость к себе и — внезапно — к нему.
Елисей перехватил одну из её ладоней и ещё сильнее прижал их к своему лицу.
— Я верю, — ответил он тяжело и тихо, будто признавался в чем-то постыдном. — Я боюсь тебя потерять.
— Я всё равно не останусь. К лешему ваши страхи, Елисей Иванович.
— Решетовская, на построение, — влетела в её светлицу Есения. Влетела и замерла, глядя на едва ли двузначную сцену.
— Есения, выйди, — приказал Елисей своим обычным тоном, не отводя глаз, не поднимаясь с колена и не отпуская ладони Огняны. Но как только юнка выскочила за двери, наставник сильнее оперся на меч и выровнялся, увлекая за собой Огняну. Её ладонь он всё ещё крепко держал в своей.
— Нас видели, — в голосе Решетовской прорезалась отчаянная детская плаксивость. — Это…
— Это всё равно уже, — перебил Елисей. — Война. Я всё ещё твой наставник, но ты больше не можешь считаться юнкой. Котомку собрала?
Огняна кивнула, бросила в наплечник ещё несколько вещей и затянула тесемки. Взяла со стола наручи.
— От меня ни на шаг, — предупредил Елисей. — Будем доучиваться в условиях реальной войны. Пойдем.
— Вы невыносимы, Елисей Иванович, — фыркнула Огняна, не скрывая самодовольства.
— Обозвалась… — недовольно ответил он. Вложил меч в ножны, протянул опешившей Огняне ладонь. — Скрываться нет смысла, Огня.
— И причины, — дёрнула плечом безжалостная ведьма, игнорируя его ладонь. Она подхватила на плечи котомку, бодрым шагом прошла мимо наставника.