Ведьма потянула ленты, расплела косы и волосы взлохматила обеими руками. Голове будто легче стало. Обрезать бы, видят боги, с короткими куда проще! Но этого Олег уж совсем не поймет: негоже, чтоб его жена стриженная как гулящая девка ходила. Зато волосами от душегуба этого заслониться можно — сейчас же снова начнет вещать как работать надобно, как жить и как дышать.
У Зимина на лице написано было аршинными буквами, что приличная девица при молодце волос не распускает. Зоря, вздохнув о королобых вояках с их обычаями костными, скрипнула зубами и бросилась в наступление:
— Вы нам вечернюю росу со стеблей евшана привезти когда ещё должны были? И где она?
Витязь в миг заледенел глазами и голосом:
— А вы нам рассказать забыли, что коль капля росы с тех стеблей упадет на волшебного, у него все тело занемеет? И когда хоть пальцем пошевелить сможет — неведомо? Да у меня из-за вашей травы проклятой два молодца лежат — чуть дышат. Что, язык отсох предупредить?
Ученая ведьма уставилась на воина ратного непонимающим взглядом:
— Да вы что, издеваетесь? Как можно не знать такой малости, это у нас даже чернавки в страднице ведают. Лежать ведь от самой малой капли год, а после, как дитя малое все заново — ходить учиться, есть, говорить. У нас потому все с этими стеблями и осторожничают — не дай боги подобное случится, работа ведь замрет!
— А работа, надо полагать, только у вас серьезная? — налился ярой злобой Ставр Немирович. — Вы хоть понимаете, что жизнь им искалечили? Мы же своих с младых ногтей учим, чтоб и тело, и разум в согласии были, чтобы верность да уважение воспитывалось! Да к нам в пятнадцать годков уже не берут, потому как поздно! А им по тридцать — сначала не начнёшь! У них семьи, дети! Придут они в себя — чем заниматься прикажете, как жить?
Зоряна отмахнулась, снова обе руки в волосы запустив. Ветер дохнул разом и жарой, и солью, и хвоей, ее светлые кудри взбил. Фыркнула:
— Вот уж беда — подчиняться приказам не смогут! Начнут, наконец, своей головой думать, коль в нее боги вложили что-то. И будет на меня кричать, Ставр Немирович, ничего вашим молодцам не сделается. Скажите их женам, чтоб водой поили вовремя.
Ставр Немирович на вдохе захлебнулся, прищурился. Пальцами рукоять меча в сотый раз перебрал. Заговорил чуть не ласково:
— В горницах ваших никакого порядка, срам один. Потому, надо полагать и не успеваете в срок оружие нам сдать, что милуетесь по углам? Который, напомните, из ваших волхвов давеча в очередной раз свою очередную жену бросил, перед тем чадом ее наградив? Рушник на перекрестке разорвал, новую девку здесь же, в страднице, присмотрел, сам же, как волхв, и обеты прочитал? Сам работать — а меж девчонками склоки, волосы выдранные, щеки поцарапанные? Да как же мне надоела ваша ученая братия, боги, как надоела, за два года этих!
Зоря немедленно вспыхнула от шеи до макушки. То, как у ученых заведено было с девицами, свадьбами и разводами, ее саму злило до белых глаз. И именно потому что душегуб этот бесов говорил — работали брошенные девицы из рук вон. Ученые мужи честь понимали по-своему — они на каждой девчонке, что приглянулась, женились. А что? Дело нехитрое — волхва пригласить из соседней горницы, когда сам не волхв ещё, обеты дать, жену поцеловать. Праздник, сарафан, родня, гости? Уволь, радость моя ненаглядная, времени нет на глупости такие, я занят, очень занят.
За те годы, что с учеными мужьями рядом работала, Зоря узнала, что то не подлость у них такая, не глупость. Всякий раз ведь женятся, как люди честные. И каждый раз — по любви. Просто не любят они толком никого, окромя науки своей, и лишь жена начинает той науке мешать — на новую меняют. Развестись-то ведь еще проще, чем пожениться — на любом перекрестке полотенце, что на свадьбу дарили, разорвать.
Зоря такого не понимала и не одобряла яростно. Но волхвы ученые как-то особенно жили со своими порядками. Вот когда в деревне кузнец, не дай боги, с женой развелся, ей податься уже некуда, пропащая — всем ведомо, что рушник на перекрестке просто так не порвут. А у волхвов меж собой вроде как заведено было — никакого сраму в разводах нет, ведь волхв высший дозволяет, да и в Поконе прописано, что можно. А что люди судачат — так не слушать их. Тем более, что девчонок для женитьбы всегда выбирали из своих, из помощниц. Просто потому, что те рядом были. Мороки меньше, да и в рот смотреть станет, понимает, ведь, что он — волхв великомудрый, а она так, чернавка на подхвате. Так и жили мужи ученые, вроде бы и со всеми в княжестве, но в своем мирке отдельном.