Подставив лицо ветру, Зоряна порадовалась, что ее Олег Бориславович не такой, даже на зернышко не такой. Поймала взгляд колкий душегубовский и снова вспыхнула так, что уши покраснели. Какое его дело, кто и как у них в страднице живет! За своими витязями пусть следит, своим пусть приказывает!
— Не ваше это дело, Ставр Немирович. За своими дружинными глядите! — запальчиво ответила ведьма. — У нас, почитай, половину птиц верховых и почтовых хворь дикая сморила. Это ж ваши молодцы живую воду внутрь употребляют, вместо того, чтобы птицам шеи и лапы смачивать. Им же черным по белому в грамотах сопроводительных написали! Вам-то что — птичку ногой отпихнул, бумагу написал, на голубятне волшебной новый крылатый транспорт получил. А тех, кого вы чуть не уморили, лечить-то нам! Ночей не спать, травы настаивать, отвары мешать и знать, что, как поздоровеют, — снова к вам отправлять надобно, чтоб в этот раз вы уж наверняка их угробили!
Зоря неожиданно для себя ничком легла на землю. Как была — в сарафане солнечно-желтом и рубашке белой. Голову с обрыва вниз свесила, на волны уставилась. Подумала — тихое море, очень тихое. Ужель алконосты яйца отложить успели, да и в море сбросили? Тогда седьмицу еще тихо будет, а потом, когда птенцы вылупятся, волны поднимутся выше головы. Не пропустить бы луну, плавать в такие волны пойти! И прыгать с камня того, что над берегом нависает. Потому как, если в воду медленно заходить, волны сильные тебя о камни будут кидать. И синяки потом на ногах останутся.
— Когда ж вы наконец, повзрослеете, Зоряна Ростиславовна? — вздохнуло над ухом.
Ведьма дернулась от неожиданности, ладони скользнули, еще секунда — и полетела бы головой вниз в те самые волны. Душегуб оттащил ведьму от края, прислонил спиной к стволу можжевеловому. Сам рядом сел. Достал табак, в бумажку скрутил, прикурил, затянулся. Не выпуская из пальцев, ткнул Зоре в губы. Та затянулась, вдохнула. Выдохнула. Мужскую руку с сигаретой отвела и мотнула головой упрямо.
— Вот скажите мне, Зоряна Ростиславовна, — неожиданно спокойно спросил душегуб, — почему мы все время ругаемся? Вам что важнее — объяснить мне, какой я ведьмак недалекий, или в войне победить? А она близится. Совсем уж близко, окаянная.
— В войне конечно! — отозвалась Зоря, заговором сводя пятна с сарафана. Хорошая волшба, Олег научил еще давно, еще до сыновей. Чтоб его Зоренька не тратила время на глупости домашние.
— Выиграть войну, да еще моим оружием! — продолжила она вдохновенно. — Это ведь слава великая, Ставр Немирович, это имя в веках, это книги ученые, это…
— Палаты золоченые, — кивнул ведьмак равнодушно. — Понимаю, как не понять.
— Палаты — тоже хорошо, — покладисто кивнула Зоря, почему-то мгновенно перестав на витязя злиться, — но я б лучше в страднице осталась. С такой работой и палаты не нужны.
Душегуб встал, поправил меч, посмотрел на ведьму сверху вниз. Махнул рукой, повернулся и прочь пошел. Зоря пристроила затылок на камень, закрыла глаза. Что за глупости он спрашивает? Конечно, в войне победить! Только война ведь не сразу кончится, так? Года три? Четыре? Лучше бы пять! Что у них там в боях творится будет — не Зорино дело, а страдницы такой ей больше никто не построит. Пока война идет, мудрецов ученых золотом осыпают, уважают, слушают, ни в чем не отказывают. Они в терему страдном такое оружие придумывают, такие лечебные отвары варят! Что те стрелы, которые этот душегуб хочет! Есть ведь еще и такие, что на сотни отравленных иголок разлетаются в воздухе! Есть маленький мешочек, коль его открыть правильно с заговором верным, то ветер горчичный завесой станет, а сотня недругов сляжет. Будут глаза руками терзать, вдохнуть не смогут. И Олег Бориславович со своими лекарскими порошками и отварами как начал работать в полную силу, так любо-дорого! Утром воз бутылей отгрузили с настойкой, которой повязку пропитать — так рана не гноится и огнем не горит.
Только на все это золото нужно. И условия. И люди обученные. И пока сторона родная к войне готовится и воюет, все это Зоря получит. А как война закончится — эти душегубы страдницу по ниточке разберут, а мужи государственные снова затянут любимую песню о том, что денег нет на исследования. Помнит она такое, не раз и не два уже было.
Зоряна возвращалась в терем лабораторный и думала, что, наверное, слишком мало ягоды ландыша протомила на огненной воде. Или, наоборот, слишком долго держала. Может, листья вместо ягод лучше будут? И чемерицу покрошить покрупнее. Черную или белую? Наискось порезать ту, которую утром рвали?