— Значит, ты Полянская? — прошуршало у нее над ухом.
Наголо бритый молодец нарисовался в комнатушке совершено бесшумно. Ясна дернулась — она ненавидела, когда за спину заходили. Молодец Ясю оглядел внимательно. Прищурился. Недоуменно фыркнул. Ведьма проглотила невесть откуда взявшееся рыдание, расправила плечи.
Синяк у нее на скуле почти сошел, жаль, что на подбородке еще зеленеет. Свитер, который ей Светка из шнурков сплела, на драную сеть рыболовную похож — зато джинсы целые. Подошва от сапога осталась в полицейской машине — так она месяц на честном слове и двойном скотче держалась. Полянская представила, как со стороны выглядит, и снова засмеялась. Оборванка нищая, до синяков избитая. Захлебнулась смехом, опять всхлипнула. Ну и наплевать, ну и подумаешь! За ней же Любомир придет, правильно? Хотя кажется всё время, что Мирослав. Но Мирослав занят, ужасно занят — кордоны соколом, тьфу! орланом облетает. И очень хорошо, прекрасно просто! Ей здесь Мир не нужен. Он брови поднимать примется. Сначала левую, потом правую. И замолчит, не спросит ничего. Или уйдет просто. Да и вообще, зачем ему знать? Она, Яся, просто неудачно под разборку с полицейскими околоточными попала, с кем не бывает. Про волшбу её тайную никто не знает, а что полиция ее забрала, так это не смертельно. Петля только за волшбу осужденным положена. И за побег. И за общение с волшебными. И за нечисть незарегистрированную в каземате. И все! А проблемы с властями местными — это на усмотрение надзорщика. Любомир все решит, с ним договориться можно.
Бритый почесал подбородок, провел Ясю по коридору — направо, налево, снова направо. Впихнул в новую комнату, куда хуже прежней — без окна. Вздохнул, махнул рукой — дескать, располагайся. Вышел. Ведьма тоже вздохнула — за компанию. Поджала ногу в дырявом сапоге. Перепробовала на прочность все стулья, нашла три целых, поставила вокруг седого от пыли стола. Комки бумаги, раскиданные по полу, распинала по углам. Полюбовались здоровенным ксероксом, который бодро и молча мигал разноцветными лампочками. Пожалела, что окна нет. Хихикнула, села за стол. Встала, пересела на другой стул. Потом на третий. Подумала — в каком бы мире ты, Ясенька, не жила, вечно с законами не в ладах. И всегда вроде как не виновата бываешь, но от этого кому легче-то?
Полянская действительно попала под облаву случайно — полиция проводила проверку в одном неприметном кабаке. Зашли громко, повязали быстро, нашли наркотики, оружие, золото да ковры. И Ясну Полянскую, которая в том кабаке с волшебными якшалась. Была б это, не дай боги, нашей проверка, висела бы уже Ясенька высоко и на короткой веревке. Но ведьма точно знала — нет у волшебных полномочий на то. Потому и рискнула первый раз. И второй рискнула. А дальше само покатилось, как обычно и бывает.
О том, что у них в городе ифриты торгуют, Ясна узнала месяца два тому — родители весть прислали. Год назад, как дочку любимую арестовали, Владимир Полянский сумел и сам в песках схорониться, и жену с собой увезти. Вести о суде над Ясной от Яги получал, а как дочь к ненашим отправили, связь захотел прямую наладить. Знал, что еще во время войны с волшебными ифриты ненашей оценили по достоинству — покупателями те были знатными, платили, особо не торгуясь. Оттого наладить торговлю со странными, но выгодными ненашами ифриты посчитали делом нужным. Но не на земле же ифритской, в самом деле! Этих нелюдей пусти только — все приметят, все запомнят, а потом вернутся с оружием и войну начнут. Так что торговать с неволшебными было решено исключительно на их земле и по-тихому. Кому нужно — тот сам узнает и придет. На такой товар купец всегда сам находится.
И вот в каждом городе приграничном еще во время войны по кабаку неприметному появилось. Там и обычный кальян курили, и опиумный, и иные неволшебные травки, а до жути красивые ифритские демонессы под видом обычных ненаших девчонок порошки зашедшим предлагали: или попробовать, или купить. А хозяева кабака вроде как не при делах — мало ли чем посетители балуются, мы, знаете, на входе не обыскиваем. Вот про тех хозяев отец Ясин все придирчиво уточнял — можно ли через них дочери знак послать? Не выдадут ли ее ифриты, не шепнут кому интересно, что осужденная к волшебным бегает, с родней переписку держит? Не погубят ли? Ждал, когда ему люди проверенные обо всем расскажут. И снова перепроверял, чтоб наверняка уже это было.
Ифриты сказали — с вашими волшебными дел не имеем, откровенничать не станем, да и ходу им дальше главного зала нет. Дочке твоей поможем, коль заплатишь хорошо. Кровь все-таки не водица, да и дядя Ясин — ифрит в песках не последний будет. Но ежели что случится, проверка там ненашей или увидит Ясну твою кто из волшебных в нашем заведении — сама пусть выкручивается. Потому как если проблемы какие серьезные, у нас каждый за себя. Думайте.