Ясна долго не думала — сразу согласилась. Ведь только так от родителей вести могла получать, да младшим Лешакам письма о Зори передавать. Ответили ей правда, не сразу, да и младший только, но пришел ведь, пришел к матери через кисею говорить! А старший, может, однажды одумается.
Ифриты еще секрет Ясе рассказали — старый, который пески хранили. Про то, как волшбу вернуть. Пусть хоть на час, пусть слабую, пусть за то веревка положена, но вернуть же! Потому и бегала рыжая к ифритам всегда, как могла только. И перестала только после того, как Мирослав про морок Сивкин ей рассказал, про Шкета узнал и попросил секретов больше от него не держать. А что? Она все честно сделала — новых до сегодня не заводила, а о старых ее тайнах разговора не было! Будто бы Мир ей рассказать спешит о том, что они с Елисеем, Любомиром и тем темным, страшным, которому поводок понадобится, задумали!
Ведьма потерла лоб запястьем, выдохнула. Перед глазами разноцветные пятна плясали, спать хотелось. Порошок этот никогда не знаешь, чем аукнется. То спишь, то на девчонок рычишь, то песни поешь и сказки сочиняешь. Поспать бы и в самом деле. Ясна присела, голову на стол положила. В ту же минуту в комнату занырнула радостная лопоухая голова и завопила весело:
— Полянская?!
— Полянская, — покаялась Ясна, вставая и прикидывая, куда ее поведут на этот раз.
Голова моргнула, обросла телом в синей форме. Невысокий крепкий молодец окинул ведьму цепким взглядом, озадаченно почесал в затылке. Подошел, поставил на стол дымящуюся чашку и ушел, не сказав ни слова. Обиделся, что ли? Не успела Ясна из чашки глотнуть, как дверь шарахнула о стенку, явив другого молодца — худющего как Кощей и печального аки сирин.
— Полянская? — тоскливо уточнил тот, явно подозревая подвох.
Ведьма кивнула, встала. Молодец мотнул головой — сиди, дескать. Пожал плечами, положил на стол упаковку кексов, вышел. Яся разорвала целлофан, откусила, плюнула. Да, избаловала их с Зорей Огня своим хлебом. Ясна посмотрела на дверь, почесала нос, снова посмотрела на дверь. Подергала рукава свитера. Пожалела, что без шарфа.
Дверь медленно, угрожающе заскрипела. Очередной молодец на пороге, очередной недоверчивый взгляд. Ведьма почувствовала, как желание расхохотаться перекрывает легонькое такое бешенство. Что происходит вообще?!
Ясна прищурилась, улыбнулась сияюще-ласково и пропела, не дожидаясь вопроса:
— Полянская, — и снова улыбнулась. Шагнула в сторону, моргнула — у глаз порхала ярко-синяя бабочка. Что она тут делает, чего крыльями в глаза лезет? Бесов порошок, вот никогда больше не попросит!
Ведьма завела рыжую прядку за ухо, указала на фуфайку, которую гость держал:
— Это мне? Спасибо огромное, а то замерзла ужасно!
Соколович вломился в полицейское отделение, и дежурные за стеклянно-решетчатым окном дружно поперхнулись бутербродами, да на товарища поглядели с подозрением. Уж больно спокоен был Мирослав Игоревич как для того, кто только что чуть не снес дверь с петель. Бронированную дверь, между прочим.
— Полянская? — белым голосом поинтересовался душегуб, глядя сразу на всех. Дежурка хором вздохнула и замолчала намертво. Мирослав положил руки на пояс — не понял, в чем дело?
— Худющая, замученная, но забавная. И странная очень, как обколотая, — наконец пробухтело мужским голосом из дальнего угла. — А зрачки в норме и сгибы чистые. Но мы на колени не глядели, не успели. Витя, как услыхал, кто такая, тут же заорал — эту не трогать, запереть отдельно, побыстрее да покрепче. Миш, Витю крикни.
— Ви-и-и-ть! — послушно крикнул незнакомый Миша и грохнул кулаком в стену. За стеной долбанули в ответ, через минуту нарисовался Витя с пачкой бумаги, бутылкой колы, электрочайником и какими-то папками. Свалил все на ближайший стол, вытер бритый затылок. Кивнул Миру устало и язвительно.
— Ну что, дождался? Как же я рад, что ты, наконец, заткнешься! Наши чуть не скопом побежали на нее смотреть, слушай. Че там смотреть, на призрак оголодавший похожа. Мы ей чаю и поесть притаранили, почти жалко девку. Так и не скажешь, что шишка какая. Или она родня какой шишке? Ох, сколько их сейчас развелось, подумаю — потряхивает как под соткой. Это я сейчас о вольтах. А если решишь отблагодарить, то коньяк принимаю ящиками. Твои девки, Мир, мне спать не дают, а я человек семейный. Да, смотри вот, что у нее было.