Соколович моргнул, уставившись на крохотную шкатулку с восточным узором. Ифриты, стало быть, будь они неладны.
Когда год назад надзорщик получил Полянскую в подопечные, то измочалил весь город вдоль и поперек, дабы понимать, в какие неприятности Ясна Владимировна с размаху влететь может, с ее-то норовом дивным, и как ей помочь лучше будет. Среди прочего нашел странный, темный, пропахший кальяном, сигаретами и заморскими фруктами кабак. Владельцами там числились ифриты. Мирослав насторожился, зашел поглядеть. То, что в самом кабаке наркотой приторговывали регулярно, душегуба не особенно заинтересовало. А вот дверка маленькая, резная в глубине зала, от которой волшебством за версту тянуло, приглянулась. Да только заперта та была накрепко, а рядом джин усатый скучал, охранника ненашенского вполне умело изображал. Соколович ему под нос кольцо Верви сунул, тот в ответ жест не шибко приличный сделал — дескать, плевал я на ваше общество тайное, с кактуса ифритского высокого. Мирослав волшебное витое колечко показал, ифрит чуть вежливее качнул головой, но сурово уронил: «Ты не наш, уходи». Душегуб и ушел по приятелям спрашивать, да вот только никто ничего ему точно сказать не мог. То ли торгуют джины с неволшебными, то ли ненаши меж собой там приторговывают гадостью запрещенной, то ли еще что — так Мир и не выведал.
Но ифриты, кальяны и непонятное волшебство за дверкой Мирославу Игоревичу не по душе пришлись. То, что ходу ему в тот полуподвал не было, — не понравилось. А уж когда Витя рассказал, что кабачок этот он с коллегами раз в месяц навещает с проверками, так Соколович и вовсе огорчился. Потому как любому божедурью понятно — Ясна Владимировна, как только прознает про кошмар этот полутемный, мимо ни за что не пройдет. И на что там нарваться может? На проверку какую-нибудь волшебную или на полицейских, что в гости заглянули?
Душегуб тогда же и попросил Витю, чтоб тот каждый раз, как в гости к ифритам захаживать станет, помнил о Полянской. Если вдруг там такая окажется, по бумагам ее не проводить, со всеми в камеру не сажать, ни словом, ни делом не обижать, сразу ему писать. Сразу! Понял, Витя? Полянская! Витя вздохнул и велел напоминать. Так весь год и пищали ему от Мирослава сообщения: Полянская, Полянская, Полянская.
Когда десять минут тому Соколович вышел из шкафа, дабы с любимой невестой попрощаться перед дорогой дальней да делом сложным, в коммуналке его встретил один только Воробей. Попугай метнулся на карниз, сообщил, что ничего не знает, потому что никуда не летает, и быстренько прикинулся то ли спящим, то ли мертвым. Тут же в кармане запиликал мобильный, и Мир уставился на сообщение: «Полянскую взяли, паковать или тебя дожидаться?» Судя по времени, отправил его Витя больше трех часов назад, когда Мирослав еще рисовал карты в терему у Глинского.
И сейчас, шагая за приятелем по коридорам, Соколович думал — хорошо, что они с Елисеем все закончили так быстро и к ненашам примчались. А когда б он все еще летал птицей по волшебным кордонам и расставлял вартовых? Да Яся бы здесь вообще ночевать могла остаться, Любомир-то в терему сегодня! Сколько она тут сидит? Голодная? Замерзла? Испугалась? Плачет?
Витя толкнул дверь, цокнул языком. Мирослав глянул, поднял брови. Ясна Владимировна, в наброшенной на плечи промасленной черно-синей фуфайке, показывала карточные фокусы. Вокруг нее вились молодцы и посмеивались девицы в форме. Ведьма разворачивала карты веерами, тасовала по-всякому, просила поискать в подкладке фуражек бубновую даму, щурилась, хохотала и была такой, какой Мир помнил ее до войны — чуднОй, смешливой и ярко, по-волшебному красивой. И неважно, что лохматая, в синяках и в драном свитере. Душегуб метнул взглядом невесте на пальцы, витого колечка, как и прежде, не нашел.
Яся заметила жениха, вытянула карты двумя рядами по столу, собрала вместе. Помахала растрепанной колодой, присвистнула. Спросила с издевочкой:
— М-и-и-и-р! В гости заглянул? Вот радость-то! Ты меня отсюда заберёшь, али бросишь, как в прошлый раз?
Соколович нахмурился. Витя прищурился. Удивился негромко, словно про себя.
— И чего это мне показалось, что она бледная и хилая? Вполне так девка, на уровне. Мир, а кто это вообще?
— Жена, — невозмутимо обронил Соколович, глядя, как перед Ясей молодцы тетеревами выплясывают, и чувствуя, что медленно, но верно звереет. Припечатал спокойно и жестко:
— Моя.
Витя присвистнул, заржал и тут же рявкнул на коллег:
— Так, пошагали все вон, быстро и весело! Чего вообще сюда сунулись, не ваше дело!