В середине зимы отряд душегубов был отрезан от дружины витязей лютой метелью. После обряда погашения огня Мороз Иванович совсем распоясался и засыпал деревни снегом под самые крыши. Потерявшиеся в снегу, голодные, замёрзшие воины шли по лесу, проваливаясь по пояс, всю ночь, с того самого часа, как унялась пурга. Они оставляли за собой след, по которому их легко будет найти, но иначе, лишенные любого огня, кроме внутреннего, дружинники рано или поздно должны были сгинуть в этих снегах. Даже утробное пламя волшбы не спасет от старика Мороза.
Они вышли на опушку леса уже к рассвету, и идти стало заметно проще — здесь, на краю Пустоши, ветер смел снег, оставляя на земле лишь тонкий слой поземки.
Огромный отряд ненашей в камуфляжных бушлатах летел к ним верхом на лошадях с арбалетами наперевес. Это смотрелось безумно странно, но ни оружие, ни железные повозки ненашей не могли работать в мире, где был погашен весь огонь, и враги вынуждены были пересесть на коней и освоить холодное оружие.
— Огняна, уводи людей, — приказал Елисей, не сводя глаз с противника. — Живо!
Наставник вынул меч, и первые стрелы упали, рассеченные одним лишь взмахом. Он подхватил пригоршню снега, бросил в воздух и подул изо всех сил. Вьюга получилась небольшой, но достаточной, чтобы ослепить летевших на него всадников. С боевым кличем Елисей Иванович бросился в атаку.
Огняна всегда знала, что Елисей — опытный и бывалый воин. Это было каким-то само собой разумеющимся фактом, сути которого она до конца не осознавала. Наставник — это, всё-таки, обучатель. Строгий, суровый, скорый на руку, но в сухом остатке — безопасный. Он не убьет и не покалечит, не отрубит голову в безопасном же учебном бою. Он, в конце концов, делает всё, что захочет Огняна Решетовская. В то морозное утро на опушке леса Огняна впервые осознала, кто на самом деле склонил колено перед ней, умоляя сберечь себя.
Дьявол. Полубог. Воин, способный один сражаться с конным отрядом.
— К бою! — закричала Огняна и вынула меч и кинжал. — Вовка, нашли на них своих воронов! Ура!!! Ура-а-а-а!!!!!
Она не сомневалась, что весь отряд, и вчерашние юнцы, и бывалые душегубы — все бросятся за ней, в её первый рукопашный бой. Все, кроме раненой Владимиры, которая последние силы положит на то, чтобы с неба сорвались падальщики-вороны и выклевывали врагам глаза.
Огняна подрезала подпругу у первой же лошади, которая на неё налетела. Едва увернулась от копыта, а потом — от меча, наугад отразила удар и увернулась от секиры. Елисей был прав, требуя увести людей. Им не справиться. У них нет шлемов и щитов, их просто перережут. Перед глазами оказалась ещё одна подпруга, Огняна полоснула ножом, раня лошадь. Прости, милая. Наугад отразить удар. Вороны клюют конных бешено, а, значит, Владимира ещё жива. Это ненадолго — волшба заберёт у неё всё силы, и Вовка наверняка погибнет раньше, чем закончится битва. Пырнуть мечом пешего, подрезать удила конному. Кто-то сзади сверху хватает её за волосы, слетает налобная повязка. Ни секунды на размышление — в грудь летит стрела. Слитным движением — кинжалом отрезать себе волосы, упасть вниз под живот лошади и закрыть голову от копыт. Предназначенная ей стрела вонзается в длинную шею коня, раздаётся полное боли ржание. Удар, недоумение, смазанная в падении картина боя, тишина.
— Огняна, Огня моя.
Всё то же поле у опушки леса. Холодно, и завывает в кронах деревьев ветер. Лежат убитые люди и лошади. Где-то далеко, уже у самого горизонта взбивает снег поверженный враг, преследуемый хищными воронами.
— Огня, — снова тихо повторяет Елисей. Он сидит на земле и держит её на руках, на глазах у всех, но ей настолько плохо, что нет места неловкости.
Болят и жгут огнем ноги. Будто слишком близко костёр, но костра нет, не может быть. Они болят, потому что упавшая на Огняну лошадь раздробила ей кости на тысячи осколков.
— Сколько погибло наших? — потрескавшиеся на морозе губы мешают говорить.
Она хотела спросить иначе. Так, как болело — сколько друзей она убила, ослушавшись наставника? Сколько душ она загубила, спасая Елисея?
— Все живы, родная. Это чудо, но все живы. Владимире совсем плохо, да, думаю, выберется. Есть у тебя воинское счастье, мавка.
— Елисей Иванович, всё нормально, — Ратмир вырос перед ними и подмигнул ей одобряюще. — Я всех тяжёлых осмотрел. Давайте мне Огню, кости мы сволшебничаем быстро.
Хотелось сказать, что называть её Огней она ему не давала права, но после того, что они все вместе пережили, после того, как он бросился в бой по её приказу, Ратмир никогда больше не будет для неё юнцом, с которым она когда-то подралась из-за глупых жестоких слов. Он был теперь своим, там же близким, как Вовка и Есения.