Танцы восточные (спасибо родне ифритовской, что научили!) на убыль в клубе пошли, на занятия тоже не так много людей ходит, и нужно подумать, чем еще зарабатывать она сумеет. Стриптиз плясать отказалась, танцы в кабинете на коленях — тоже. А ведь бы могла, усмехнулась Полянская. Ифритовской крови пусть и мало, но капли три найдется. Дядя в свое время научил так плясать, чтоб тот, кто смотрит, голову терял, и сделал для тебя все, что угодно, и пошел, куда скажешь, и подарил хоть замок, хоть пояс золотой с изумрудами.
Что греха таить, несколько раз за то время, что она у ненашей, Ясна и готова уже была. Но по законам Прави принять можно лишь то, что подарено от чистого сердца. А какое уж тут чистое сердце, коль мужики вечно ниже шеи уставятся? И не дай боги, возьмешь сама — руки на первый раз оледенеют до локтя, на второй — огнем обожжет до плеча, на третий — отсохнут. А руки ей еще нужны. Полянская разложила деньги по столу, посмотрела с печалью. Эх, за свет, за воду, да за газ, вот и денег нет. А она, может, сапожки себе присмотрела! Красивые! Голубые!
Спросить у Решетовской, что ли? Она тоже тут живёт. И кошель этот её…
— Прощаешься? — с иронией протянула Зоря, входя в комнату с полотенцем на голове. Яся со вздохом отодвинула разноцветную пачку купюр вправо, поближе к разноцветным счетам. Бросила последний взгляд на деньги, усмехнулась. Расставила по шахматным клеткам стола припятанные тарелки с хлебом, с отбивными, с печеньем — немного Зориного любимого осталось. Махнула рукой — присоединяйся.
— Попрощалась уже. Чай будешь?
— Имбирь буду. С лимоном. Осень, — отрубила Зоря, сбрасывая полотенце. Пригладила короткие светлые волосы. Подошла к подоконнику, сняла две чашки — свою и Ясину. Строго глянула — мол, и ты пить будешь!
— Ну, Зо-орь! — капризно потянула рыжая, надув губы как маленькая. Имбирь с лимоном она терпеть не могла, слова подруги о профилактике, витаминах, холодах и простудах летели мимо. Она апельсинов съест. Тоже витамин, а по цене — один черт.
Старшая ведьма настрогала остро пахнущий корень в чашки, надавила лимон, залила кипятком, достала мед. Кинула взгляд на Воробья — больно тихо сидит и слишком уж нахохлился. Попугай взгляд заметил, к ведьмам хвостом повернулся.
— Как думаешь, полиция придет? — Яся намазала медом булку. — Тебе бы уйти?
— Они раньше девяти отродясь не заглядывают, да и сомневаюсь я, что прибегут из-за пожара, где ничего не сгорело, — Зоряна скинула полотенце, причесала мокрые волосы. — Светик с Тефом соседей вроде вчера оббежали, чтобы жалобы не подавали. Так одних дома не было, другие не видели, третьим плевать. Иногда думаю — начни мы тут волшебничать, люди и то не заметят.
— Да, с этим казематом нам повезло, — согласилась рыжая, бросив слегка нервный взгляд на спящую душегубицу. Подумала и пересела, чтоб не спиной к ней быть. Тушить пожар они вчера вместе тушили, но нож из сапога Решетовская вряд ли вынула. Хотя сапоги сняла, спала в одной рубахе до пят.
Лешак вздохнула, чашки с имбирным чаем пододвинула. Выпили: Ясна — кривясь, Зоряна — с удовольствием. Полянская не понимала, как может подруга пить эту гадость. Имбирный чай это, видите ли, изысканно, а вот вина твоего сухого, я, Яська, не пью, мне лучше водки с соком. Но никогда Яся с подругой не спорила. Так, капризничала иногда — все-таки, любимая дочка у мамы с папой, а старые привычки живучие как пауки. Но Зоря права, болеть нельзя, потому что лечиться тут — все равно что убиться.
Зорька — естествоиспытатель до самых костей — на себе чуть ли не все лекарства опробовала, еще в тот год, когда одна у ненашей была. Как выжила — тайна почище рецепта яблочек молодильных. Яся как узнала про эксперименты эти, орала так, что даже Даяна примчалась — что у вас тут? Тихая Ясенька вопит белугой, ужель конец света настал? Полянская тогда поклясться заставила, что никогда Зоряна больше так делать не станет, никогда. Зато теперь Лешак точно знала, что волшебным можно, чего нельзя, а чего и совсем нельзя. Витамины, например, можно, но только те, которые для беременных годятся. И до сих пор не поймет — а почему ж?
— Зорь, тебе ничего не снилось? — рыжая достала из тумбочки банку вишневого варенья с орехами. Из еды Яся умела только рыбу жарить и варенье варить. Двадцать видов варенья знает, и еще столько же придумает, если нужно. Хоть из морковки, хоть из шишки сосновой. Вот только из смородины не варила. Очень один душегуб сокрушался, когда об этом узнал. У него-то как раз смородиновое было любимым.