— Нет. То есть… Миронович? А который час? — она недоуменно поморгала, подумав, что изображать идиотку становится все привычнее.
— Сейчас полдень, — спокойно сказала та женщина, которая «чуть», и показала Огняне запястье с часами. — Теофил Миронович, высокий, худощавый, темные короткие волосы, множественные татуировки на спине, груди, ногах, яго… — она запнулась, но лишь на миг, потом, не смущаясь, продолжала, — в общем, много рисунков на теле.
— Да, проходите, — отодвинулась с порога Решетовская, — я тут совсем недавно, Теофил живет, кажется, в той комнате — кивнула на железную дверь. Задумалась. Кивнула на деревянную:
— Или в этой.
— Согласны стать понятой? — поинтересовался капитан Дорошенко, старательно, на все замки, закрывая за собой дверь. Молодуха просочилась за ним и теперь стояла, внимательно рассматривая коридор с повозками.
— Нет! — тут же испугано открестилась душегубица. Не хочет она их понятий, не надо ей! И становиться никем не хочет! Вот же не повезло, что Лешак с Полянской на работе!
— Вы не гражданин? — спокойно поинтересовалась женщина, заправляя светлые волосы за ухо и краем глаза косясь в коробчонку — как та, что играла музыку у Даяны. Светящаяся, мигающая. Что это вообще за коробчонка у них, что за яйцо Кощеево? Почему все оторвать от нее глаз не могут? У Лешак и Полянской таких нет. Ну, или они не показывали. В любом случае, не пялились в них.
— Что? — переспросила Огня, не понимая слово «гражданин».
— Гражданство наше у вас есть? — ласково, чуть не по буквам спросил капитан, глядя на лучшую душегубку елисеевской дружины как на помешанную.
— Нет, — радостно оповестила представителей власти Огняна. Откуда у нее их гражданство, сроду ничего чужого не брала.
— Ладно, можете быть свободны. — махнул рукой капитан и затарабанил в деревянную дверь.
Огня вернулась в каземат, закрутила все замки, прислонилась к двери спиной. Попугай моргнул с подоконника.
— Пол-л-ли-лиция? Док-к-к-кументы достава-а-ай, щас Теф-фа возьмут и пойдут слич-ш-чать, — невозмутимо проворчал Воробей, гипнотизируя тополь. Дался ему тот тополь.
Огня кинулась к шкафу, вывалила по пол всю свою одежду, грязную и мятую, принялась потрошить карманы. Нащупала что-то твердое, выхватила книжечку. Размером побольше, чем у того капитана, и с надписью «паспорт». Вот! Вот он! На страничке ее лицо. Маленькое, суровое, чуть ли не злобное. Как так нарисовали, интересно? Прямо как в зеркале.
— За что Тефа-то? — Огня вернулась к койке, кинула паспорт на стол.
— Т-т-тыр-р-рит, — отмахнулся Воробей.
Следующий час наспех одетая Решетовская сидела на кровати прямо и ждала, когда капитан Дорошенко загрюкает в дверь своими кулачищами. С каждой минутой выходить становилось все страшнее, а сидеть и ничего не делать — все невыносимее.
— Ид-ди на кух-хню, р-на кух-хню, — наказал Воробей, устав глядеть на ее мучения.
— Не голодна, — огрызнулась душегубица, разглядывая шкаф. А Елисей может из него выйти? И забрать её в этот шкаф. И всё закончится.
Попугай смотрел на нее с жалостью.
— Новости на кух-хне, р-р-романы на кухне. К-кама-мам-бер-р-р! Иди!
На кухне столы были чисто убраны, обе печки вымыты, пол без шелухи луковой. Ого, Скарапея, что ли, постаралась? Одинокий и босой Теф жарил яичницу, курил и одновременно рисовал что-то ручкой у себя на плече. Волосы у него стояли дыбом, на поясе как влитые сидели синие джинсы, на груди и спине пестрели татуировки.
— Тебя капитан нашел? — обреченно спросила Решетовская, очень четко понимая, что ничегошеньки она не понимает.
— Да кто ж так ищет! — отмахнулся Теф, сунул вилку в рот рядом с сигаретой и, бодро строгая на сковороду сыр, прошепелявил — кха-ах дехти, ей-Богу! — вынул вилку, посмотрел на соседку, сказал спокойно и веско:
— Не волнуйся, племяшка, все разрулилось. Капитан ушел уже со своей мадам. А ты, Вика говорит, вчера на карнизе качалась? Молодец! — подхватил дымящуюся сковородку и гордо прошествовал из кухни.
Огняна взглядом проводила татуированного со сковородкой, вспомнила попугаевское «Т-т-тыр-р-рит», отогнала мыль о том, что это Тефил стащил кошель, постояла на кухне, подышала, отогнала от стола пару мух и поплелась обратно в комнату. Стоп. Ванна! Ванна свободная!