— Яся ваша — змея подколодная! — сказала Скарапея, как выплюнула. — Совершенно мерзкая тварь!
И ушла. Оставив Огняну стоять со сковородкой и мокрой тряпкой. И, прежде, чем душегубица успела что-то сообразить…
— Яся, Яся!
Кто-то звал недавно обозванную Полянскую.
Вопль вперемешку со слезами, даже по звуку слышно. На кухню ворвался мальчишка лет двенадцати. Худющий, лохматый, темноволосый. И снова Ясю ему подавай. Полянская у них тут что, припарка лекарская? К любой ране прикладывается? И ещё — кого в этой квартире больше, детей или котов? Сколько тут вообще народу?!
Мальчишка размазал по щекам слезы и выпалил, глядя на Огню несчастными глазами:
— Теофил пропал!
Отдохнувшая, вымытая, сытая, а потому благостная душегубица решила, что пора бы и честь знать. Думается, отрок этот не татуированного потерял, а как раз-таки котофея. Ладно, сыщем.
— Я Огняна, Ясина племянница. А ты? — спросила она и посмотрела строго. Тут детей этих как зерен в колосе, надо бы различать научиться и имена выучить. А то за месяц они её с ума сведут.
Мальчишка шмыгнул носом, потянул себя за вихры. Он выглядел совсем несчастным.
— Я Дамир, сын Даяны, — представился он и поспешил изложить своё дело:
— Теофил сидел на полке с перчатками, а теперь его нет. И дверь входная открыта!
О боги. Они котов взаперти держат, супостаты. Впрочем, от такого мира зверей беречь нужно. Одних только машин на дорогах и откроков на двуколесных повозках — тьма!
— Давай я схожу посмотреть в подъезде, а ты еще раз проверь по квартире. Может, он в ванной спрятался? — привычным тоном скомандовала Решетовская.
Спаси её Жива от таких детей, им всего-то кота доверили! С другой стороны, котов здесь немеряно, одним больше, одним меньше.
Решетовская вышла с мальчишкой в коридор, закатила глаза, увидев распахнутую дверь — даже если Теофил не сбежал тогда, где гарантия что он не умчался на свободу, пока она с этим Дамиром говорила? Огняна повернула ключ в скважине — с первого раза вышло! И шагнула на лестничную клетку. Лифт. Нужно вызвать этот чёртов лифт, на котором катались Володя с Сейкой. Проверить, заперт ли подъезд, а потом пешком вернуться, осмотрев по пути каждый этаж. Зачем ей искать кота? Она не любит котов, а этот Теофил вообще толстый, ленивый и рыжий!
Огняна нажала кнопку, вызывая лифт. Кнопка была всего одна, не мудрено. Нужно же когда-нибудь научиться, вон Вовка смогла, и она, Огня, тоже сможет, ничего сложного, не труднее, чем зайца подстрелить! Двери лифта открылись, Огняна захлебнулась на вдохе привычным запахом мочи. Ну и коробчонка, в нее и лягушонка-то втиснется с трудом! И стены исписаны, что пергаменты от наставников, на потолке — что-то черное, пережжённое, на полу — лужа какая-то, лишь бы не знать, откуда!
Решетовская стиснула зубы, шагнула внутрь, поклялась, что без крайней нужды сюда больше ни шагу. Пол качнулся, дверцы со скрипом начали съезжаться, свет погас, вспыхнул, снова погас, опять вспыхнул. Огняна стояла ни жива, ни мертва, в трясущейся коробке на два мелких шага шириной и два таких же длиной. Ярко горело солнышко, на этот раз не в клетке, а за непрозрачной белой перегородкой на потолке. Огня ехала вниз и, чтобы окончательно не запаниковать, читала по стенам: «Зая, приходи сегодня в полночь!», «Господа, где деньги?», «Козлы, хочу ту шкуру!», «КиШ — лучшие!» и самую большую — «Цой жив!».
По ступеням, теперь она станет подниматься и спускаться только по ступеням!
Дверь в подъезд была закрыта, а рыжего кота не оказалось ни на одном этаже. Сбежал в окно? Умудрился просочиться на улицу раньше? Сидит где-нибудь в коридоре под лыжами или салазками, или повозками и в ус не дует? Решетовская вернулась в квартиру и решительно постучала в даяныну комнату. Ну, по крайней мере, туда ныряла Даяна и её бесконечные дети.
Открыли не сразу, вихрастый мальчишка толкнул дверь ей навстречу и даже не взглянул на Огню, вцепившись руками и глазами в маленькую светящуюся коробочку, издающую вопли и стоны. Ту самую, что была у Даяны, полицейской и даже ненашей на улице. Душегубица почувствовала легкое озверение:
— Ты ж кота искал?!
— А, он уже нашелся! — пацан, не поднимая глаз от мелькающих картинок на боку коробочки, распахнул шкаф и ткнул пальцем в две одинаковые шапки из пушистого рыжего меха. Одна шапка зашипела, обрастая хвостом и ушами.
— Я как еще раз проверять пошел, так вспомнил что у мамы нет шапки меховой, у нее вязанная. Ну, пока! — вихрастый так и не глянув на Решетовскую, захлопнул перед ее носом дверь.
Почувствовав, как все силы разом улетучились, Огня поползла на кухню. Во-первых, не хотелось слушать попугаевы поучения. Во-вторых, надо, наконец, разобраться, сколько людей здесь живет, и кто они такие. А то они мелькают как рыбы в озере, начнешь считать — сразу спутаешься. Со столами будет проще.