Глава 19. Морок
Поднимаясь по ступеням в каземат, Огняна замерла, глазам не веря. Между третьим и четверым этажом на маленькой площадочке, там, где окно с подоконником, стояло кресло. Широкое, удобное. Синее. В кресле сидела серая полосатая кошка и зевала. Всего час назад (ну, может, два, сколько-то она в тех лавках пробыла!) ничего такого тут и в помине не было. Решетовская прекрасно это помнила, она же Теофила бегала искать. Того, который кот. Душегубица подошла поближе, потрогала кресло. Вроде кожа. И цвет красивый. И кошка будто знакомая.
Знакомая кошка зевнула снова, мяукнула, пристроила морду на лапы и прикрыла глаза. Огня аккуратно, очень аккуратно! обошла кресло и, стараясь не шуметь, пошла дальше. Споткнулась на первой же ступеньке.
В по-прежнему пустынной квартире на удивительно безмолвной кухне она добыла блюдце и ложечку. К вилкам их приучили в стане, но ложка все равно была роднее и привычнее. Огняна с полной отдачей разделалась с пирожным, помыла посуду и сунула на место. Ничего не разбила, ничем не поранилась. Довольно улыбнулась белозубой улыбкой и повернулась выходить.
Выйти в коридор Решетовская не успела. На кухню стремительно влетела вчерашняя волшебная, с бумагами в руках, волосами в косах (откуда? Вчера ж на голове было три пера, и те воробьиные!), замотанная яркими платками, увешанная красными бусами. Не заметила Огню, истошно закричала:
— Ведьма, ведьма!!!
Замерла, прищурилась, повернула в сторону коридора. Вскинула руку в угрожающем жесте, рявкнула:
— Хорошо же!.. Вы еще у меня вспомните это! Вы еще все наплачетесь досыта!
Огняна попыталась вжаться в стол, забегала глазами по кухне, выбирая куда бежать и где прятаться. Нож в сапоге, сапоги она скинула, у нее ж тут теперь тапочки, эти говорят — домашние! Дура дурой, ты, Огняна Елизаровна, ножны нужно, чтоб подарок елисеевский на поясе носить!
Душегубка острыми глазами окинула кухню. Вот, как сразу не заметила, растяпа! Тут на кухне еще три двери! Совершенно одинаковые — грязно-белые. Есть возможность сбежать и не загнать себя в угол?
— О, привет! — кивнула волшебная Огне. Тут же кинулась к зеркалу на своем шкафчике, покрутилась, рожи построила. Веселые, грустные, злые. Подергала себя за косу, снова резко обернулась, теперь другую руку вверх выбросила. Потерла лоб, посмотрела на душегубицу.
— Какой рукой лучше? Этой? — вскинула вверх правый кулак. — Или этой? — полоснула по воздуху левой ладонью.
— По-всякому хорошо, — торопливо закивала Решетовская, ругая себя на все лады. С блаженными нужно тихонько, и со всем соглашаться. Ну что она на той кухне забыла? Ну почему здесь все такие странные, картинки на себе рисуют, дом свой поджигают, колеса к ботинкам цепляют? Неужто нормальных тут только она — да детоубийца с предательницей? Ну хорошо, еще Даяна. Готовит вкусно.
— Слушай, ты занята? Ты ж Огняна, да? А я Вика, вчера не познакомились. — волшебная соседка тоже перехватила с Даяныной тарелки печеньку и затараторила быстро, совсем иначе, чем на пожаре. Там она спокойной была, а сейчас будто нервничала. — Не занята? Изобрази мне аудиторию?
— Кого? — безнадежно-устало поинтересовалась душегубица, понимая, что сбежать не выйдет. И имя у соседки всё-таки не волшебное. Ни один наш так ребёнка не назовёт, чтобы потом на улице не задразнили. Знатные, конечно, те чаще брали у ненашей благозвучные имена, но такие, что звучат не шибко странно. С их подачи в простой народ просочились Иван, Марья, Елизар. Но не Вика. Что за имя такое? Чего значит?
Вика схватила Решетовскую за руку, потащила в коридор, усадила в кресло, с которого прям на пол сбросила ворох одежды. Вообще, о существовании кресла Огня бы в жизни не догадалась — эта куча тряпок здесь лежала который день.
— Ну! Садись вот в кресло, мне репетировать не с кем! Я Олесю играю, когда ее камнями закидывают. Куприна читала?
Решетовская покорно кивнула, потом покачала головой, потом махнула рукой.
— Олесю камнями закидывают, потому что она ведьма? — осторожно спросила собственно ведьма.
— Да! Я сейчас тебе быстро изложу, в чем суть!
Выслушав историю про несчастную колдунью, которую изуродовали только потому что она решила пойти в какую-то там церковь (кстати, слово незнакомое, надо будет уточнить), душегубица лишний раз убедилась, что ненаши похуже упырей будут. Мало того, что волшебных убивают, так еще и книжки про это пишут, а потом на сцене для всех повторяют. И что с того, что не по-настоящему камнями бьют? Кому нужно из раза в раз смотреть, как девчонку беззащитную всей толпой терзают? А та тоже хороша, из-за ненаша расплылась, ой, Ванечка, я тебе то, ой Ванечка, я тебе это! Тьфу, слушать противно! Арбалет ей в руки, меч за пояс, и тогда те бабы на площади молчали бы как надгробия на погосте!