Агафоклиса распирало от злости. Несправедливо! За что? Сократ ни в чем не виноват!
Ему хотелось крушить все подряд, но в его скромной комнатушке не было ничего, кроме клине (кровати) и полки, на которой стояла не доделанная скульптура. Это была голова какой-то знатной дамы, которая заказала у его отца свой глиняный портрет. Агафон, отец Агафоклиса, как раз занимался ей, когда его послали на войну со Спартой. Он не вернулся с той битвы. Агафоклису тогда было всего лишь двенадцать лет. Теперь столько его младшему брату Эросу. Парнишка и вовсе не знал отца. Агафоклис любил братишку всем сердцем и поэтому в порыве гнева не прогнал его, когда тот вошел к нему в комнату.
- Ты чего?- Спросил Агафоклис, заметив расстройство на лице братишки.
- Дорофея теперь уедет навсегда да? Мама сказала, что ее муж из Каристоса.- Всхлипнул Эрос тонким, еще не подвергнутым юношеской ломке голосом.
- Думаю, она будет нас навещать.- Утешил его старший брат.
- И мы ее тоже?
- Конечно!
Да ни за что на свете, думал про себя Агафоклис, но вслух ничего не сказал.
- Мама просит помочь ей по дому. Вечером сестра приведет знакомить с нами своего жениха.
Какой ужас!- думалось Агафоклису.
Но так уж и быть, он сделает это только ради мамы.
Весь день он помогал матери, но делал это без особого энтузиазма, а мысли то и дело возвращались к учителю. Что же он будет делать, если суд все же признает его виновным? Непочитание богов - серьезное обвинение и обычно карается смертной казнью. Хоть бы все обошлось!
Ужин, на котором присутствовала вся семья и жених Форофеи со своим отцом, прошел для Агафоклиса как в тумане. Он почти не говорил и совсем ничего не ел. Он вообще не поднимал глаз от своей тарелки и бесцельно ковырял еду ложкой. Он даже не рассмотрел как следует хваленого жениха сестрицы. И ушел из-за стола, как только это позволили приличия.
Так время текло, пока наконец не стало известно, что суд признал таки Сократа виновным. Его близким и ученикам было дозволено побыть с ним в последний день.
Агафоклис сорвался чуть свет и прибыл в тюрьму самым первым из всех.
- Вот что я тебе скажу, юноша,- Сказал ему Сократ.- Иди к своему счастью, но ни в коем случае не становись ребенком, который тянется к одной невзрачной игрушке, не замечая сотни игрушек вокруг него. Умей наслаждаться тем, что тебя окружает.
Скоро стали собираться и другие ученики философа. Сократ утешал их, говоря о жизни после смерти. О том, что смерти не стоит бояться, ведь никто не знает что это такое на самом деле. И о том, что хоть люди и должны быть готовы к смерти, кончать жизнь самоубийством - неправильно.
- Люди, как часть божественного достояния находятся под стражей и не следует ни избавляться от неё своими силами, ни бежать. Единственный способ освободиться от оков различных страстей и пороков — очищение разума через занятия философией. Самоубийство будет либо самонадеянностью, ложной уверенностью в том, что очищение завершено и чззззеловек получил право покинуть мир, либо проявлением слабости, признанием победы страстей.- Рассуждал философ, преподавая последний урок своим ученикам.- Запомните, самовольный уход из жизни, пока боги не лишат нас, или каким-нибудь образом не принудят к этому, разгневает высшие силы.
Это был последний день, когда Агафоклис видел своего любимого учителя. Второй раз в своей короткой жизни он столкнулся со смертью любимого человека. Он остался без наставника, который направил бы его на путь истинный, подсказал, как правильно распорядиться отпущенным ему временем и чему посвятить свою жизнь. Он чувствовал себя в кносском лабиринте с оборванной нитью, не видя ни лучика света.
Тогда Агафоклис еще не знал, что вскоре ему придется перенести еще и смерть матери. У него остался лишь младший братишка, который совсем отбился от рук и все время нарывался на драки с уличными мальчишками. Агафоклис брался совершенно за любую работу, чтобы прокормить себя и обеспечить брата. Через два года после смерти матери Эрос в очередной раз поспорил с кем-то, в результате чего его нашли в переулке с проломленным черепом. Страшная картина убитого последнего родного человека клеймом отпечаталась в памяти Агафоклиса.