И сейчас же на соседнем дворе бойко отозвался пес Вертихвост.
— Я здесь, Федотушка!
Когда длинный узколобый Вертихвост просунулся в Федоткину конуру, зайцев там уже не было. Федотка лежал колбасой у стены, и задние лапы его были далеко загнуты за уши.
ДВОЕ В ОДНОЙ ЯМЕ
На другой день Вертихвост и Федотка, высунув языки, носились по Гореловской роще, зайцев отыскивали. Нашли их в орешнике,
— А, вот вы где, — зарычал Вертихвост. — Я вам покажу, как нашим щенкам «салазки» загибать.
— Мы вам покажем,— взвизгнул Федотка и мотнул длинными не по росту ушами.
Часа три кружили Рваный Бок и заяц Длинные Уши по орешнику, следы путали. Но Вертихвост легко распутывал их. Мчался за зайцами, лаял:
— Не уйдете.
Грозился и Федотка:
— Не уйдете, — а сам уже еле бежал.
Видит Рваный Бок — не уйти им от Вертихвоста.
Крикнул что-то другу. Повернули они влево и помчались по узенькой тропке к Яблоневому оврагу. Мчится за ними следом Вертихвост — ветер в ушах свистит. А заячьи хвостики все ближе, ближе. Вот уж они совсем рядом. Еще прыжок и...
И тут вильнули зайцы в сторону. Выскользнула у Вертихвоста земля из-под ног, и полетел он в яму, что охотники еще в начале весны для волка вырыли. Стукнулся головой о стену. Вскочил, смотрит — летит на него сверху Федотка, болтает в воздухе ногами и вопит:
— Караул!
Весь день просидели Вертихвост с Федоткой в яме. На ночь сидеть остались. Темно было. Жутко. И есть хотелось. Где-то совсем рядом наверху филин ухал:
— У-ух! У-ух!
Прижимался Федотка к Вертихвосту, поскуливал. А Вертихвост глядел на далекие звезды и хотелось завыть ему от отчаяния, да боялся он: услышит волк, придет, куда бежать будешь?
Утром свесились над ямой две заячьи мордочки, захихикали:
— Живы еще?
И упал тут Вертихвост на колени и лапы кверху поднял. Ни перед кем не становился, а перед зайцами упал. Просит:
— Зайчики, милые, спасите хоть Федотку. Умрет он, есть хочет.
— Хочу, — проскулил Федотка и мотнул ушами.
— Хитрый, «спасите», — усмехнулся Рваный Бок. — А потом опять нас по роще гонять будете?
— Не будем.
— Врешь.
— Умереть мне на этом месте, если вру.
— Ешь тогда землю, клянись.
Схватил Вертихвост горсть земли, сунул в рот, пожевал, выплюнул — на земле поклялся.
Переглянулись зайцы. Сказал Рваный Бок:
— Надо помочь им, в беде ведь.
— Обидят потом,
— На земле поклялись, не тронут. А я дал слово Пушку, что буду всем помогать, кто в беду попал. Поучили мы их, хватит.
Пошептались зайцы между собой, скрылись. Долго не показывались. Вернулись с веревкой из лыка.
— Привязывай Федотку, тащить будем.
За Федоткой зайцы и Вертихвоста из ямы вытащили. И тут же отбежали подальше: мало ли что...
ПОШУТИЛ
Всем рассказал в Гореловской роще заяц Длинные Уши, как они с Рваным Боком Вертихвоста проучили. Пришел и к Пушку, перед ним решил похвастаться. Не особенно это удивило Пушка.
— Подумаешь, глупого кобеля со щенком в яму заманить. Это всякий смог бы. Тут ума большого не надо.
Обидело это зайца Длинные Уши. Разгорячился он, кричит:
— А ты знаешь, какой Рваный Бок ловкий и смелый?
— Знаю, — говорит Пушок, — он у меня целую зиму на печи сидел.
— А ты знаешь, что он вчера... Что он вчера...— вытаращил заяц Длинные Уши глаза, а сам и не знает, что сказать дальше. Очень хотелось ему что-нибудь особенное сказать.
И вдруг ляпнул:
— Ты знаешь, что он вчера волка в капкан поймал?
У Пушка и уши встали торчком:
— Ну?
— Да. Взял у медведя Спиридона капкан, поставил на тропе. Волк шел и попался. Рваный Бок привязал его на цепь возле своей елочки, и теперь волк охраняет его.
— Эх, — вздохнул Пушок, — мне бы поймать его. Я бы тогда никого у нас в роще не боялся. Пошел бы на прогулку, волка на ремешок — и с собой: тронь меня попробуй. А на ночь сажал бы его в палисаднике, и он караулил бы мою морковку.
Посидели зайцы, помолчали. Пушок и говорит:
— А ты знаешь, сегодня на полянке собрались звери со всей рощи и решили: как только кто соврет, тут же хватать его и подвешивать за задние ноги к дереву.
У зайца Длинные Уши и глаза врозь:
— Ну?!
— Да. И еще решили: не снимать вруна с дерева до тех пор, пока у него не выпадет последний зуб изо рта.
— О, так и высохнуть, пожалуй, на дереве можно, — сказал заяц Длинные Уши и придвинулся к Пушку.
Волосы у него на голове пригладил. Уши потрогал. Попросил несмело:
— Ты знаешь, никому не говори про то, что я рассказал тебе. Он, Рваный Бок-то, говорил как-то, что неплохо бы поймать волка, но пока не решил, где и как будет ловить его.
— Д-да? П-понятно, — Пушок сказал это так загадочно и неопределенно, что у зайца Длинные Уши мурашки по спине поползли. Нехорошо ему стало.
Придвинулся он еще ближе, говорит:
— Хочешь, морковку твою прополю? Ты один-то устал, наверное, за ней ухаживать.
Схватил мотыжку и — тяп-тяп — прополол грядку.
— Зарастет, — говорит, — еще прополю. Я у медведей у нас в роще и не то делал, мне это не трудно. Ты только, пожалуйста, никому не рассказывай про то, о чем говорил я тебе. Пошутил я .
— Ладно, не скажу, — пообещал Пушок и добавил : — Да ты не тревожься, я ведь тоже пошутил: никакого собрания не было.
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ
Бежал заяц Длинные Уши и речке воды попить и ни о чем не думал. Бывает же так: идешь ты и в голове у тебя пусто, ни одной мысли нет. Так и с ним было. Бежит он и видит: лежит под кустом волк Рыжий Загривок. Может, спит, а может, и нет, но глаза закрыты.
Растерялся заяц. Что делать? Поздороваться? Вдруг спит волк, потревожишь — обидится. Волки, они обидчивые. Пройти мимо и не сказать ничего? А вдруг не спит волк? Откроет глаза и спросит:
— Что же это ты, братец, мимо идешь и не здороваешься?
Топчется заяц на месте. Что делать? Как быть? Подумал он, подумал и решил поздороваться потихоньку. Если не спит волк — услышит, а если спит — не проснется: волки, говорят, крепко спят.
Так заяц Длинные Уши и сделал: прошел на цыпочках мимо волка и сказал чуть слышно:
— Здравствуй, волк.
А волк — ни гу-гу. Только брови у него вроде шевельнулись. Остановился заяц. Что если не спит волк? Прищурил глаза и глядит на него сквозь щелки. Пойдет он сейчас дальше, а волк поднимется и скажет:
— Погоди-ка.
Подойдет и щелкнет зубами:
— Что же это ты со мной как тихо здороваешься?
И обидится. А это очень плохо, когда на тебя волк
обижается. И поэтому повернулся заяц Длинные Уши, прошел еще раз мимо волка, сказал во весь голос:
— Здравствуй, волк.
А волк и на этот раз ни гу-гу. Как лежал с закрытыми глазами, так и остался лежать. Совсем заяц Длинные Уши духом упал. Что делать? Идти дальше? А вдруг не спит волк, притворяется только спящим? Пойдет он, а волк поднимется и скажет:
— А ну, иди-ка сюда. Ты что же это? Обрадовался, что я сплю, и. не разбудил, чтобы здоровья пожелать мне? Значит, ты не хочешь, чтобы я был здоровым?
И кто знает, что бы дальше было, если бы не филин. Надоело ему спать в дупле на правом боку, перевернулся он на левый да как ухнет. Подпрыгнул заяц Длинные Уши и кинулся бежать. Да прямо на медведя Спиридона. Летит, зубы ощерены, уши к спине прижаты. И такой у него был вид ошалелый, что медведь даже попятился, дорогу уступил ему.
Увидел дня через три его у Ванина колодца, покачал головой:
— А ты отчаянный. Бежал прошлый раз прямо на меня и не боялся. А ведь я мог и помять тебя. Я вон большой какой.
— Я знаю, — чуть слышно пролепетал заяц Длинные Уши. — Но только хоть и большой ты, я тебя в те минуты не видел, потому что я бежал с закрытыми глазами: филина испугался.