– Странно, – сказал он, – я сам слышал, как журчала вода.
Он опять поднялся к себе на мостик, опять смотрел в подзорную трубу и не обращал внимания на Рыбу Сциену, что плыла рядом с кораблем. Вдруг он услышал лай собаки.
«Этого еще не хватало, чтобы у меня по кораблю разгуливали собаки», – подумал он и крикнул боцману:
– Свистать всех наверх!
И когда его матросы выстроились на палубе, сказал им:
– Кто из вас провел на корабль собаку? Признавайтесь!
Но матросам не в чем было признаваться. Хоть и плыли они первый раз по океану, знали: на корабль собак брать нельзя. Однако капитан слышал: собака лаяла, – и приказал:
– Обыскать весь корабль. Собаку найти и выкинуть за борт.
Матросы бросились выполнять приказание. Они обшарили весь корабль, но ни одной собаки на корабле не нашли. Они доложили об этом своему капитану.
– Странно, – сказал он, – я сам слышал, как где-то внизу лаяла собака.
Он опять поднялся к себе на мостик, опять смотрел в подзорную трубу и не обращал внимания на Рыбу Сциену, что плыла рядом с кораблем. Вдруг он услышал: где-то внизу в трюме похрюкивает свинья.
Капитан насторожился:
– Свинья? У меня на корабле свинья? И крикнул боцману:
– Свистать всех наверх!
И когда его матросы построились на палубе, он сказал им:
– На нашем корабле хрюкает свинья. Признавайтесь: кто провел на корабль свинью?
Но матросам не в чем было признаваться. Хоть и плыли они по океану первый раз, знали: на корабль свиней брать не разрешается. Однако капитан слышал: свинья хрюкала – и приказал:
– Обыскать весь корабль. Свинью найти и отдать повару на камбуз. Пусть наделает из нее котлет.
Матросы бросились выполнять приказание. Они обшарили весь корабль, но ни одной свиньи на корабле не нашли. Они доложили об этом своему капитану.
– Странно, – сказал он. – Я сам слышал: где-то внизу хрюкала свинья.
Он опять поднялся к себе на мостик, опять смотрел в подзорную трубу и не обращал внимания на Рыбу Сциену, что плыла рядом с кораблем. А она посмотрела на него снизу и закаркала вороной.
Капитан насторожился. Ворона? Откуда она взялась в этой части океана? Значит, где-то поблизости должна быть земля. Он развернул карту. Никакой земли поблизости не должно быть.
«А что если это еще никому не ведомый остров?» – подумал он и крикнул боцману:
– Свистать всех наверх!
И когда его матросы построились на палубе, он сказал им:
– Всем смотреть в оба. Я слышал крик вороны. Но никакой земли, если верить карте, поблизости не должно быть. Возможно, мы сейчас выплывем к еще не известному никому острову и сделаем географическое открытие.
Матросы бросились выполнять приказание своего капитана. Они вооружились биноклями, подзорными трубами и внимательно оглядывали океан, стараясь не проглядеть среди его волн еще не открытого никем острова. И никто не обращал внимания на Рыбу Сциену, которая плыла рядом с кораблем и каркала вороной.
ЧЕСТНЫЙ СПОР
Заспорили в речке жук Плавунец и жук Водолюб – кто из них дольше под водой без воздуха пробудет.
– Я, – щелкает Плавунец крыльями. – Я шире тебя. В моей груди больше воздуха поместится.
– Нет я, – горячился Водолюб. – Моя грудь хоть и поуже твоей, хоть и меньше в ней воздуха вмещается, зато я умею экономнее расходовать его.
Но разве, крича, доберешься до истины? Пошумели жуки, решили опуститься под воду и сидеть. И кто первым высунет голову наружу, тот и проиграл.
– А я судьей в вашем споре буду, – сказал Прудовик, показываясь из раковины.
Набрали жуки по полной груди воздуха, опустились на дно речки, сидят, друг на дружку смотрят, белые пузырики кверху пускают. Молчат.
Вот жук Плавунец и говорит:
– Эй, Прудовик, а если я кончик брюшка наружу высуну, будет ли это считаться, что я проиграл?
Подумал Прудовик, полизал шершавым языком водоросли, сказал:
– Голову высовывать нельзя, а кончик брюшка можно: брюшком не дышат.
Всплыл Плавунец кверху, высунул кончик брюшка из воды. А на кончике брюшка у него трубочка. Набрал с ее помощью Плавунец воздуха в себя и повеселел, опять на дно опустился.
Тут и жук Водолюб голос подал:
– Эй, Прудовик, а если я кончики усов наружу высуну, будет ли это считаться, что я проиграл?
Подумал Прудовик, полизал шершавым языком водоросли, сказал:
– Голову высовывать нельзя, а кончики усов можно: усами не дышат.
Всплыл Водолюб кверху, высунул кончики усов из воды, а на кончиках усов у него дыхальца. Набрал Водолюб воздуха в себя и опустился на дно, сел возле Плавунца.
Сидят жуки, смотрят друг на друга, и то один из них кверху всплывет, то другой. Голов наружу не высовывают. Это Прудовик точно видит. Плавунец кончик брюшка иногда высунет, Водолюб – кончики усов, а голову – никто.
И говорит Прудовик всем на речке:
– Честно жуки спорят. Сколько уж времени прошло, а еще ни один из них голову за воздухом не высовывал. Терпеливые. Я бы столько времени не усидел без воздуха под водой, давно бы уже всплыл, если бы не умел дышать кожей прямо в воде.
ТЮЛЬПАНЧИК, КОПЫТЕНЬ И ЯРУТКА
Была весна. Просыпались цветы. Проснулся однажды и Тюльпанчик. Жил он на опушке рощи. Выклюнулся. из земли, смотрит: еще кое-где снега белеют.
Сказал:
– Как рано проснулся я. Раньше всех.
Но смотрит, а у соседа Копытеня листья успели уже вырасти с ладонь, и Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.
«Э, – думает Тюльпанчик, – Копытень-то с Яруткой раньше меня, оказывается, проснулись. Я только из земли выклюнулся, а у него уж
И решил твердо:
– На следующую весну обязательно обгоню их.
Все лето только об этом и думал. И осенью раньше всех спать лег.
– Пораньше, – говорит, – лягу – пораньше встану.
И верно, не успел еще весь снег с полянки сойти, а уж он из земли вылез.
– Ну,–говорит, – теперь-то уж я самый первый.
Но смотрит: у Копытеня уже успели листья вырасти с ладонь, и Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.
«Эх, – думает Тюльпанчик, – опять я проспал. Опять они раньше меня встали».
И решил окончательно:
– Долго спать не буду, подремлю немного и хватит, и обгоню их.
И сделал, как задумал: поспал чуть-чуть с осени и проснулся. Только ушли метели из лесу, расти начал. Прямо сквозь снег пробился. Поднялся во весь рост и говорит:
– Теперь-то уж я наверняка первый.
Но смотрит, а у соседа Копытеня листья успели уже вырасти с ладонь. И Ярутка стоит у края поля и помаргивает беленькими цветочками.
И запечалился Тюльпанчик: опять, выходит, промедлил он. Он только еще поднялся, а они уж вон и зазеленеть успели, а Ярутка даже расцвести.
Стоял Тюльпанчик в снегу и печалился, а Копытень смотрел на него лукаво и улыбался. И Ярутка улыбалась. Глупый Тюльпанчик, он не знает, что Копытень зимует с зелеными листьями. С осени отрастит их и ложится спать. И Ярутка тоже: зацветет с осени и потом спит всю зиму. Весной оттает и продолжает цвести.
Но Тюльпанчик не знает этого. Он думает, что они просто раньше него проснулись, и решает:
– Зиму спать не буду, но на следующую весну зазеленею раньше их.
ЛЕНИВЕЦ
Как только Ленивец родился, то тут лее сразу и решил быть умным и ничем лишним не обременять себя. Начал было расти хвост у него, но Ленивец пришлепнул его покрепче, сказал: