Ультрафиолет применялся для исследования отпечатков пальцев на теле, куртке и бюстгальтере, а также следов спермы или крови. Результат — отрицательный. Ни побоев, ни синяков, ни следов сексуального насилия. Следы удушения руками или посторонними средствами также отсутствуют. Полоски более бледной кожи с третьего, четвертого и пятого пальцев левой руки, а также третьего и четвертого пальцев правой указывают на то, что кольца были сняты уже с трупа. На руках и лице покойной наблюдается поверхностная грязь.
Тело — в превосходном физическом состоянии.
Отличительные отметки: татуировка с внутренней стороны левого бедра. Рубцы или родимые пятна отсутствуют; профессиональные мозоли также отсутствуют. Рваные раны или закрытые травмы отсутствуют. Кожа не содрана, также нет следов ран, которые могли бы возникнуть в результате обороны. Следов от подкожных инъекций нет. Пирсинга, кроме мочек уха, нет. Материал под ногтями интереса не представляет.
— Ты в порядке? — Вилли остановился.
— Все нормально.
Аркадию было восемь лет, когда он первый раз оказался в морге. Отец взял его с собой, чтобы «закалить дух». Аркадий помнил, как отец шлепнул мертвеца задом на стол и заявил: «Он служил в Курске под моим началом!» Какие-то мужчины прогуливались по моргу и смотрели на вскрытие трупов как на концерт в городском парке. Аркадию так и не удалось выработать в себе подобного хладнокровия. Проработав столько лет следователем, он все еще продолжал смущаться при виде вскрытого тела, будто подглядел, как кто-то раздевается.
Вынув ребра, Вилли отделил сердце и легкие и, соединив вместе, бросил Аркадию в ведро. В другие ведра полетели части внутренностей — влажные и блестящие, как странные морские существа.
— Дальше — вверх или вниз?
— Вверх.
Волосы у Ольги были густые и длинные. Орудуя расческой и щеткой, Вилли зачесал их в разные стороны от уха до уха, прорезал скальпелем и сдвинул вниз к подбородку верхнюю половину лица, обнажив внутреннюю часть черепа и выпученные глаза.
Пока Вилли распиливал череп, мысли Аркадия блуждали. Он думал о водке, о не прекращающихся запоях Виктора и полупустой бутылке, найденной у Ольги. Грязный матрас в рабочей бытовке, казалось, не годился даже для вокзальной проститутки. Однако все происходило не второпях. Ольга и ее приятель открыли бутылку и оставались в бытовке достаточно долго, чтобы как следует набраться. Тост! Как можно произносить тосты и пить без стаканов? Аркадий думал о глубоких цветах татуировки и ее четких линиях — явно работа профессионала, не зека со сроком, который шарашит нестерилизованной иглой и получает плату сигаретами. Какого вида была бабочка на теле Ольги?.. Писателя Набокова всегда очаровывали голубые бабочки — маленькие и неказистые. Но когда они порхали, крылья переливались всеми цветами радуги.
Вилли зашивал тело. Он стянул швы толстой ниткой, потом заметал кожу на голове черными стежками. Тело было почти пустым. Органы разложены по ведрам, мозг помещен в банку с формалином, там он должен достаточно затвердеть, чтобы его можно было разрезать на части, что займет, по крайней мере, неделю. «Какая это была ночь для Ольги! — думал Аркадий. — Сначала ее убили, а потом — раскроили. Не хватает каннибалов за углом».
Обливаясь потом, Вилли рухнул на стул возле стола и, прижав два пальца к шее, сосчитал пульс. У Аркадия было несколько секунд, чтобы подумать о Жене. Что он сейчас делал — носился по улицам со своей шпаной? Арестован за торговлю наркотиками? Забит до смерти психопатом? Тревога о Жене сопровождала его двадцать четыре часа в сутки.
— Четкий — как швейцарские часы, — покачал головой Вилли.
— Ты и, правда, хочешь умереть во время вскрытия? Почему бы тебе не начать ходить в спортзал?
— Ненавижу физкультуру.
Вилли налил водки. Аркадий решил присоединиться. Пошла хорошо, а потом обожгла горло.
— Лимон дать?
Вилли выпрямился — в помещении для хранения трупов послышались голоса. Когда они стихли, он спросил Аркадия:
— Ты хочешь что-нибудь добавиться к отчету? Я что-то пропустил?
Заключение патологоанатома считалось окончательным, поэтому Аркадий тщательно подбирал слова.