— А я знаю, чем вы тут занимаетесь. — Эмма повысила голос.
— Но ты же никому не расскажешь, правда? — откликнулся Лео.
— Посмотрим. Изя будет недовольна.
— Ты разве не видишь? Изи здесь нет. Мы — сейчас главные, — сказал Петр.
— И ты нам надоела, — добавил Лео. — Все веселятся, а мы нянчим тебя и этого надоедливого ребенка. На, держи. — Он предложил ей сигарету.
— Не могу. У меня ребенок.
Петр ухмыльнулся:
— Это только если ты беременна нельзя. Господи, какая же ты дура.
Эмма, оскорбленная, поднялась в бытовку. Если мальчики такие умные, почему они тогда не умеют менять подгузники? Она думала, что правда на ее стороне.
Сидя на матрасе, Лео и Петр напрыскали освежителя воздуха в бумажные пакеты, подняли их, как драгоценные кубки, и глубоко вдохнули. Почти мгновенно частицы аэрозоля попали в кровь, и мозги отключились.
Тепло и эйфория разлились по телу. Лео, забыв, что он сидит под ремонтным навесом на вокзале, увидел исчезающий свет. Исчезающий, но глубокий, как на заре творения. Как в той пустоте было все, так сейчас вселенная помещалась у него на ладони.
Петр мечтал о том, что сможет покончить с этой жизнью. У него был план — выбраться с Трех вокзалов, изучить боевые искусства, пойти в армию, выиграть несколько медалей на соревнованиях и стать телохранителем Путина…
Под навес въехала подметальная машина. За рулем сидел таджик. Он подрабатывал еще и тем, что собирал на вокзале жестяные банки из-под содовой. У машины горела только верхняя фара. Таджик прошелся светом фонаря по углам бытовки.
Мальчишкам явился монгол на косматой лошади, воин Золотой Орды в броне. Он словно въехал из другого времени в лучах ослепительного света. Воин обошел траншею и приблизился к бытовке. Скользнул лучами по Лео и Петру, пакетам и жестяным банкам, выпавшим у них из рук.
Тито приучили не гавкать. Он отошел на длину привязи, прижав уши, глаза злобно горели. В это время воин приблизился к штабелю ящиков из-под фруктов — компания Изи топила ими печь. Штабель наполовину рассыпался. Он поднял один из ящиков и осмотрел плотный пластмассовый пакет с коричневым афганским героином. Таджик проверил и пересчитал все пакеты, затем вернул каждый на место и поставил ящики так, как было.
Разделавшись с пакетами, он подошел к бытовке. Поднял Петра за волосы, как крысу за хвост, угрожающе щелкнул лезвием для разрезания коробок. У Петра выкатились глаза. Таджик скользнул взглядом и случайно заметил в окне Эмму — до того, как она испуганно успела сползти вниз. От толчка заголосил младенец.
Эмме не надо было долго раздумывать, что делать. В нее как будто вселился бес, она начала действовать быстро с холодным расчетом: ребенка как приманку положила в угол в одном конце бытовки, а сама спряталась за койками в другом. Она была в ужасе от того, что сделала, но не могла остановиться. Когда таджик вошел в бытовку и приблизился к младенцу, Эмма выскользнула из двери и спряталась в траншее. Младенец кричал и плакал. Эмма закрыла глаза, задержала дыхание и плотно сжала ноги, чтобы не описаться от охватившего ее ужаса.
Крик внезапно прекратился. Эмма решила, что пришла ее очередь. В любую секунду этот дьявол обнаружит ее в траншее и перережет горло. В какой-то момент она поняла, что подметальная машина уехала. Лео и Петр в полусне обсуждали свои глюки.
— Круто мы вырубились, — сказал Эмме Петр.
— Бешено просто, — подтвердил Лео.
Эмма ничего не сказала. Она побежала к бытовке. Младенец сосал маленький кожаный амулет — такие амулеты носили таджикские женщины, обитавшие в районе Трех вокзалов. На амулете — цитата из Корана, этот оберег носили для защиты.
27
Кафе на Казанском вокзале стало местом встреч для Аркадия и Виктора. Аркадий уже и перестал считать, сколько раз подряд Виктору удавалось улизнуть, не заплатив за еду.
— Теперь, когда ты уже не прекословишь Зурину, ты столкнешься с государственной машиной, а у нее, хотя, быть может, и мозги слизняка, она все равно среагирует на угрозы и постарается себя защитить. К тебе домой придут конкретные ребята, у них не будет страха перед людьми — и они наломают костей. И что ты будешь делать — ты выберешь войну с Зуриным?.. И, между прочим, когда твой друг, миллиардер Ваксберг, собирается забрать свой лимузин? Мне звонили из конторы по сбору вещественных доказательств. Много следов от пуль.
— Он, наверное, просто купит себе новый. Я не собираюсь гнать по шоссе, чтобы поглазеть на пулевые отверстия в машине. Это от тебя пахнет одеколоном?