Из коротких вопросительных взглядов, которые по ходу разговора с Савелием Ильичом Ефим Семенович время от времени бросал на меня, я понял, что он колебался в оценке Савелия Ильича – «лжец или правый?». В сознании шефа снова возник образ черной кошки измены, на сей раз со шкодливой мордочкой Савелия. А, кроме того, за ней Ефим Семенович угадывал и обольстительный оскал суккуба – самого Сан Саныча…
Когда разговор в кабинете Ефима Семеновича был окончен, мы с Савелием Ильичом вышли покурить – он знал, что я курю, но видел, что в кабинете у шефа мне это не позволялось.
Курилка наша расположена в лифтовом холле. Так изначально договорились все арендаторы – и от офисов недалеко, и пожарные не против. А удобную для этого лестничную площадку они забраковали – дверь там, видите ли, узкая, и установка урны и кресла для курильщиков совсем загромоздит пожарный выход.
Обстановка в курилке немного суетная, но располагающая к свободному общению. И мне показалось, что здесь я смогу «разговорить» Савелия Ильича и прояснить более подробно истинную подоплеку челядьевских колебаний. Закурив трубку, я спросил:
– Я возле ваших ворот в Челядьевске видел в парке колесо обозрения. Там даже какие-то детишки катались. А интересно, чем там в Магнитограде кончилось дело с их аналогичным аттракционом? Помните, вы рассказывали нам с Александром Еремеевичем, что там три фирмы перегрызлись друг с другом за доходы от предстоящей аварии?
Этим вопросом я хотел показать, что помню наше знакомство и мое молчание об этом за обедом у Сидорова не было случайным, а его «маскировку» в Челядьевске понимаю, но здесь не считаю ее уместной.
Савелий Ильич выпустил фиолетовую струйку дыма в красное пожарное ведро, и с любопытством спросил:
– Вы, Георгий Евгеньевич, в чем меня подозреваете? Что я амнезией страдаю? Так у меня справка от врача есть – я недавно на права сдавал, пришлось медкомиссию пройти. И в справке черным по белому написано – здоров. Вас я впервые увидел в Челядьевске, когда встречал в аэропорту, а Александра Еремеевича Вольского вообще впервые сегодня увидел.
Сказав это, он замолчал и, с легкой иронией во взгляде, ждал моего ответа.
Его упорство в отрицании нашего знакомства меня удивило – ведь он же не скрывал, что был в Магнитограде именно по делам приобретения фарт-ценка и даже образцы оттуда привез! Над этим следовало подумать, а потому я не стал настаивать и попытался отшутиться:
– А вот у меня такой справки нет! Значит, нужно пойти и обследоваться. И пусть доктор микстуру какую-нибудь пропишет – хорошая память для бизнесмена нужна как слух для скрипача… Но очень похожий на вас человек рассказывал нам в Магнитограде историю про их колесо обозрения.
Савелий Ильич принял мои объяснения и согласился с ними:
– Это бывает! У меня тоже с памятью не все в порядке, если честно… Вот ведь, чуть не забыл передать вам вопрос от Сан Саныча. Он видел у вас бумаги, связанные с патентным законодательством. И он просил меня узнать у вас – нет ли среди ваших связей хорошего патентного агента? Если этим занимается ваша фирма, он готов сотрудничать с ней.
Тут я понял, что у меня точно что-то с памятью и я путаю сны и явь! Но ответил я равнодушно:
– Нет, мы не занимаемся этим профессионально.
А Савелий Ильич настойчиво продолжил:
– А в таком случае Сан Саныч просил передать, что готов поговорить на эти темы лично с вами.
И Савелий Ильич голосом выделил лично так, как умеет это делать Лукерья Федоровна, скрывая таким нехитрым образом предложение какого-то кэша.
Я ответил:
– Хорошо, передайте Сан Санычу, что когда я приеду, мы этот вопрос обсудим.
Мы закончили курить и я проводил Савелия Ильича до выхода. Он остановился в Моркве у какого-то родственника, так что вопросов с его размещением не было.
Возвращаясь обратно, я никак не мог понять – что же и когда в наших отношениях с Савелием Ильичом и Сан Санычем было «на самом деле», а что – плод моих снов и мороков, вызванных напряжением последних месяцев работы.
Первое, что я сделал, вернувшись в рабочую комнату, было обращение к Елене Никоновне с просьбой показать мне тот договор, который я привез из Челядьевска.
Она достала его из новенькой папки с названием «Челядьевск. Документы». Я бегло просмотрел его и остановился только на фразе: «…готовая продукция разделяется между Сторонами в соотношении 57,5 % „Химбико“ и 42,5 % „Полуоксиду“. Комиссионное вознаграждение за реализацию продукции устанавливается в 6 % от стоимости реализации.»
Этого не могло быть! Не мог Сан Саныч ТАК меня обмануть, ещё не начав работы с нами. И тем более не мог он этого сделать после нашего разговора о Сартре – в патентных делах начальное доверие необходимо как воздух.