За ремонт рессор в автобате взяли «по божески» – две бутылки местной водки «Архи».
Были у меня и еще аналогичные по результатам попытки «укротить железного коня», после которых я согласился с классиком советской литературы: «Рожденный ползать летает плохо» и навсегда оставил намерение сидеть в автомобиле за баранкой.
А вот Сережа был истинным шофером «от Бога». Он и по призванию, и по образованию был автомобилистом. И даже когда после нескольких часов пути я, борясь с желанием «отключиться» и поддерживая его бодрствование пустой болтовней, задавал какой-нибудь дикий вопрос типа: «А как работает иммобилайзер?» (это слово я услышал из разговора Сережи с каким-то водителем на автозаправке), он внятно и монотонно отвечал: «Поступление топлива блокируется с помощью кодированного стартового устройства и клапана топливного насоса. Стартер также блокируется. А что?».
После этого мне ничего не оставалось делать, как протянуть «с пониманием»: «Ах, вот оно в чем дело!.. Да ничего, просто я запамятовал код…» и задать следующий вопрос уже из какой-то иной области, не связанной с автомобилизмом: «Сережа, а вы картошку с грибами любите?».
Проблема питания в эту неделю доставила нам некоторые хлопоты. Закусочных «Фаст фуд» попадалось совсем немного (а за пределами областных центров их не было вовсе), а ассортимент всех этих грязных, как правило, еще с «совковых времен» придорожных «кафе», включавший в большинстве своем самопальные котлеты и костлявую жареную рыбу, ни энтузиазма, ни аппетита не вызывал.
Как и положено в таких ситуациях, мы, ностальгически скуля о недоступных сосисочных лернейских гидрах буфетчицы Эммочки, обходились в основном копчеными «ножками Буша» и баночными паштетами с хлебом, сдабривая все это свежими помидорами и огурцами и запивая «Кока-колой». Но и, разумеется, устраивали себе «праздники чревоугодия» в изредка попадавшихся действительно новых частных ресторанчиках, которые демонстрировали зарождение «среднего класса» и в руссийской глубинке.
Ночевки бывали разные – от вполне комфортабельной в Рязани, до «чисто походных» – в салоне нашей шведки. Запомнилась ночевка в Царицыне.
Прежде всего, царицынские степи оказались действительно унылыми и серыми, украшенными только красивыми издалека волнами колышимого ветром ковыля, напоминающими настоящее море, да прежде невиданные мною ветряки. То, что это действительно может быть подспорьем в энергетике, я узнал от академика Алфинзбурга.
Он как-то на одном из своих семинаров, на которые я ходил ещё до начала работы у Ефима Семеновича, рассказывал о своей поездке в Голландию, где уже тогда ветряки серьезно работали на экономику страны. Помнится, что на том самом семинаре Алфинзбург прошёлся и по поводу знаменитого в те времена письма Нины Андреевой («Собака лает – караван идет…») и, пойманный мною в перерыве буквально за пуговицу, признался: «Не верю я в теорию Эверетта!».
В сам Царицын мы приехали поздно вечером и в гостиницах мест не было. Удивительно, но Царицын как-то ухитрился переместиться из «социализма» в «капитализм», сохранив этот типично советский дефицит гостиничных мест. В шикарном «Интуристите» швейцар – в ливрее и с галунами – сжалился над нами и «шепнул верный адресок» – гостиница «Цирк».
К «Цирку» мы подъехали где-то в начале второго душной южной ночи. Стояла гостиница среди темноты то ли «частного сектора», столь многочисленного в Царицыне, то ли в районе глухого сквера. Сережа остался в машине, а я отправился «брать места».
В полутемном холле за столом дежурной сидела миловидная девушка и читала книжку. Когда я открыл стеклянную дверь, заскрипевшую своими металлическими штырями крепления, она подняла на меня удивленный взгляд, и спросила:
– Вам чего?
Вопрос ее свидетельствовал о том, что сюда, вероятно, заходили по разным надобностям. Иначе было непонятно, зачем дежурная администратор гостиницы интересовалась моими потребностями? То, что среди ночи я хотел спать и для этого готов заплатить за номер, было очевидно. Я, однако, удовлетворил ее любопытство, ответив:
– В гости к вам приехал! С хорошим приятелем. Нам бы номер на двоих…
Судя по первому впечатлению, я был готов ко всему – даже к варианту, когда нам предложили бы одноместный номер с односпальной кроватью. Имел я опыт подобного рода, когда однажды мы с Александром Еремеевичем отдыхали таким образом где-то под Великими Луками…