Ефим Семенович на этот раз дал команду Белле Борисовне и через минуту в кабинете раздался испуганный голос Савелия:
– Кто говорит? Георгий Евгеньевич?
– Да, это я, Савелий Ильич… Приветствую вас!
Говорил я дружелюбно и бодро, а из динамика услышал агрессивный и даже обреченный тон:
– Ну, что, теперь и вы на меня собак вешать будете?
– За что, Савелий Ильич?
Динамик не поверил в мою искренность и продолжил тем же тоном:
– Да ладно, чего уж там… За англичанку эту Магнитоградскую!..
– Какую англичанку, Савелий Ильич?!
Голос из динамика продолжал упорствовать в своей обреченности, но постепенно обрел и исповедальные обертоны:
– Да такую, что подписала мне тогда письмо… Которая в «британском стиле» прелести свои перезрелые содержит… Но не будем лукавить друг перед другом – мы же взрослые люди. Барышня она, как вы помните, сильная и стильная, но жадная и бедная. Ездит, между прочим, на «Тойноте». И взять ноту выше классом очень даже не прочь… Вы, понятно, щедрость-то свою морковскую сразу не развернули (и правильно сделали, аванс – не масло, может кашу и испортить), а мне терять было нечего – нам фарт как воздух нужен. Ну, я вижу – солнышко светит ясное, тени неолово-синатовые на английском костюмчике Тамары Николавны поигрывают, бесенята в глазках ее приплясывают, я и пригласил ее в ресторан «для делового разговора».
Я слушал Савелия Ильича и наблюдал за выражениями лиц Ильи и Саши. Сказать, что они выражали недоумение было бы слишком слабо. Оба – а особенно Александр Еремеевич – были просто ошарашены, огорошены, оглоушены и заворожено впились взглядами в динамик телефонного аппарата. А он продолжал исповедь голосом Савелия Ильича:
– Ну, приходит она вечером в модном классическом британском твиде, покрой модели – в стиле «принца Уэльского»… Вам еще подробности нужны?
– Да нет, конечно, Савелий Ильич! Вы и так передо мной как на исповеди, а я ведь не священник.
Здесь впервые я услышал нотки надежды:
– Ну, не скажите, Георгий Евгенич! Это смотря в каких мирах! Для меня вы сейчас – не меньше патриарха. Если я не получу от вас отпущения грехов, Сан Саныч меня не просто выставит за ворота, а еще и бубнового туза на спину прилепит…
Я уже все понял, но решил уточнить для Александра Еремеевича:
– Так вы говорите, что тогда в Магнитограде была хорошая погода?
Савелий Ильич удивился этому моему вопросу:
– Две недели подряд жарило как на Голгофе!.. И уж это – точно. Это у меня в памяти сидит как гвоздь. Вы представляете себе, что могло заставить женщину в такую погоду напялить твидовый костюм?
– Спасибо за разъяснения, Савелий Ильич! Думаю, что теперь-то мы сработаемся. И кто старое помянет… Передайте Сан Санычу, что телеграмму об отгрузке фарта мы вышлем сразу.
– Конечно, передам, Георгий Евгеньевич! – радостно воскликнул микрофон. – А когда вы приедете…
Я перебил его, понимая, что он сейчас начнет благодарить, а это было бы совсем не к месту. И я спросил:
– А вы помните окончание пословицы про «старое помянет»?
Савелий Ильич поперхнулся – он действительно «разогнался» меня благодарить и этим вопросом я сбил его с дыхания. И он недоуменно сказал:
– Нет…
И я закончил разговор:
– Там сказано: «А кто забудет – оба!». До свидания, Савелий Ильич!
Савелий Ильич все-таки хотел еще что-то сказать, что-то объяснить, как-то благодарить, и из динамика зазвучала какая-то невнятица:
– Мне Сан Саныч велел… Когда нам позвонила секретутка этой стервы…Не тратили их факсовую бумагу… И забыли номер телефона… Спасибо, Георгий Евгенич!..
Я положил трубку на рычаг. Ватное молчание повисло в кабинете. А Тамара Петровна и Ефим Семенович с недоумением смотрели то на меня, то на ошарашенных Сашу и Илью. Первым «очнулся» шеф:
– Георгий Евгеньевич, объяснитесь!
И я объяснился. Я рассказал, что известная нам Тамара Николаевна Янгель является ярой поклонницей французской моды и только под угрозой стрижки наголо могла бы надеть костюм фасона «принца Уэльского», что к моменту, когда Савелий проник в ее кабинет, там уже побывал Александр Еремеевич, очаровал ее и преподнес «коробку конфет», что ко времени нашего прибытия в Магнитограде уже неделю как шли дожди и что все это подтверждается и второй командировкой в Магнитоград Саши и Ильи и лежащим в банке вторым письмом от Тамары Николаевны.
Но также фактом является и то, что Савелий Ильич в солнечный день после неудачи Александра Еремеевича покорил сердце ярой поклонницы английского стиля Тамары Николаевны Янгель и добился от нее ответного чувства, о чем свидетельствует ее первое письмо в наш банк.