— Это когда?
— Ночью, ночью же. Ты бы иначе услышала.
Увы, её интересовал не феномен.
— Твои богемные замашки тебя до психушки доведут. Вернёмся — убирайся куда-нибудь. Я под этот безумный режим подстраиваться не собираюсь.
— Тебя никто не просит подстраиваться, мам. Ладно, я уеду. Сейчас давай попьём чаю?
— Пошла ты со своим чаем!
— Ладно.
На улицу идти было холодно; однокомнатный домик позволял самоизолироваться только в ванной — по крайней мере, пока на неё не покушаются. Один из любимых подкастов с глазастой избушкой на обложке быстро улучшил настроение, но вот забыть странный ягодный вопрос не помог.
«Что всем сдались эти ягоды? Ну рябина. Не омела же!»
До утра ни про ванную, ни про меня, к счастью, не вспомнили. Из окна был виден густой лес, немного пустынного замёрзшего моря — и лиса, из грязно-бурого заморыша превратившаяся в огненную пушистую красавицу, всполох на снегу, сияние на небе.
***
— Доброе утро, мой хороший! Как у тебя дела? Смотри, какое солнышко!
— Доброе, мамочка! Сейчас приду, тебе чай заварить?
— А, это ты тут? Подожди, Света Сонечку покажет. Вчера только к ветеринару возила. Отойди, ты вид загораживаешь. А что там у тебя на шкафу краснеет?
— Говорю же, рябина, мышь ела. Вот одна осталась.
Маме сразу стало не до капризной Сонечки и болтливой подруги. Вечно мигающий и бренчащий телефон со звоном упал на керамогранит.
— Доченька, умница. Я тебя баловала, растила, в лес привезла. Отдай мне третью ягодку.
— Почему ты просишь так правильно?
***
— Ты могла бы съесть третью ягоду сама. Избавилась бы от всего.
— Заходи и хвост не забудь. Мне холодно с открытой дверью, меха-то нет. Ну вот. Чего всего? Меднеприятностей?
— Не только. От всего плохого.
— Я знаю.
— Она тебе не благодарна. Ей всё равно.
— Знаю.
— Теперь ты одна. Что будешь делать?
— Как-нибудь проживу. Есть же ещё люди, в конце концов. Интернет там, соседи.
— Это пока, — загадочно фыркнула плутовка. — Иди, что ли, управляющей пожалуйся.
С этими словами лиса умчалась, ушами не поведя на оклик.
Предложение показалось до странности глупым, но за неимением лучшего было принято за основной план действий.
«Сменные» сотрудники дежурили круглосуточно. Свет в окне администраторского домика выглядел успокаивающе. Но как-то слишком тускло. Звонков тоже не было слышно. Может, не сезон и уже поздно?
Увы, сезон и поздний час здесь были ни при чём. Это стало ясно, стоило постучать в дверь с нарисованным улыбающимся китом.
— Ну входи-входи, соседка. По делу пришла или от безделья?
— П-по делу. Здравствуйте. А Вы…
Колоритная, вечно растрёпанная и хитро улыбающаяся, но в общем-то обыкновенная тётка-секретарша перевоплотилась в натуральную каргу. Волосы ещё сильнее спутались и напоминали уже не кератин, а лианы или новомодный вид дредов (возможно, шевелящихся — в полутьме не видать); нос окончательно загнулся, на все девяносто градусов; а фирменная зловещая улыбка выставила напоказ два острых нижних клыка (верхний почему-то один). Но их вполне хватало.
— Садись-садись. Не съем.
— На том спасибо. Почему я Вас раньше не видела?
— Не нужно было. Многое не видят, пока не нужно. И многие. Видела тётку и пустой лес?
Лес действительно был на удивление пустым. Даже странно для такого далёкого от урбанистики места.
— А теперь?..
— А теперь посмотри в окно.
Я опасливо пробралась к окну-«иллюминатору», стараясь на наступать на тени. Прежде растения перед ним стояли искусственные и описанные наукой.
Свеча не давала сильного отсвета: через стекло я увидела белок, переговаривающихся на вековых деревьях, родичей соседки-мыши под землёй, крылатых, прячущихся от наступающего мороза и наступающей тьмы и, наоборот, тьмой выманенных. Деревья и остова кустов шевелил тоже не ветер. Уйма, в общем, возможной животности, кроме людей, а также тех, кого однозначно людьми назвать нельзя. Но если моргнуть и посмотреть второй раз, только ветви качались.
— Ну как?
Ну как тут отреагировать?
— Что мне теперь делать?
— Девчонка ты толковая и знаешь, что следует. Но на всякий случай: где ни попадя не засыпать, воды да пищи не отведывать, про творящееся в доме не спрашивать. Пить-есть можешь только у нас троих, у нас и ночевать, ничего тебе оттого не сделается.
— Почему?
— КПП у нас, — захихикала карга. — Будто не догадываешься? И про дела дальнейшие я б и так тебе сказала.