— Мы… нас было четверо. Михаэль, я, Ортвин и…
— И Волдо… Волдо Мюллер… — Подхватил грустным тоном Миллер и тут же замолчал.
— Мы называли себя «союзом четырёх». Мы дружили с детства. Михаэль сорок пятого года, как и Ортвин, я постарше — на полтора, сорок третьего, а Волдо… Уже не припомню, знаю, что пять или шесть лет разница была между ним и Михаэлем. Но сдружились как-то… Скорее всего для Михаэля Волдо был вроде второго старшего брата. Носили мы похожего стиля одежду, так было приятно прогуливаться по улицам в рядок. Люди глазеют! Главным среди нас всегда был Михаэль, ближе всех к нему Волдо. Михаэль выделялся среди нас, но нас это не волновало особо. Всё при нём: деньги, определённая власть даже, женщина под стать — Анна Браун, самая красивая была тогда. Очень был он амбициозным, сильным, всё брал от жизни. Помню, мать его с отцом души не чаяли в нём, позволяли всё. После преждевременной смерти родителей он стал иным, — Сайрус старший откашлялся. — Больше агрессии, жажды власти. Он мог сделать всё, всё, что заблагорассудится, а если возникнут проблемы, башлял нужную сумму… Захотел он однажды по приколу тачку соседскую угнать. Тогда шумиху в городе такую подняли, взяли с поличным, вроде чуть не посадили, а на следующий день, вот прям, как не бывало, вышел сухим из воды, держа в руках все доки на себя. Он тогда подпалил все эти бумажки и просто выкинул. Помню, какие скандалы ему Йенс устраивал, говорил: «Одумайся! Что ты творишь? Разве такой жизни для тебя хотели бы родители?». Михаэль только плечами пожимал и уходил от разговора. А однажды вообще с какими-то бандитами связался, потом ещё с одними, деньги стал незаконным путём зарабатывать: кражи, продажа нелегальной продукции и прочее. Йенс честно зарабатывал, искал клиентов для компании, мало правда зарабатывал, но зарабатывал, Михаэль же приносил каждый день чуть ли не чемоданы с купюрами. Мы даже не придавались подробностям, ну раз так происходит, значит так и должно быть. И все проблемы решались так. Но, знаете, когда в нашей жизни случалось какое-то дерьмо, он нас выручал. Другом хорошим был, хоть и достаточно высокомерным. Хотя, если задуматься… — Ханс снова откашлялся, — нам это даже нравилось: хватать хотя бы песчинки его места в этом мире или как лучше выразиться… Даже не знаю. Мы нередко стали творить вместе какую-то ерунду. Отрицать это бессмысленно, я так думаю. Михаэль получил вместе с братом фирму в наследство. Я тогда учился в полицейской академии, Волдо только-только её закончил, Ортвин — в медицинском. Михаэль всё больше отдалялся от нас. Я даже не знаю, что произошло потом, но в один день Волдо пришлось расследовать убийство Йенса Шварца, брата Михаэля. Я тогда пребывал в полнейшем шоке, да и Ортвин удивился не меньше. Помню, собрались мы вчетвером: Ортвин, Михаэль, Волдо и я.
— Шварц тогда рассказал о том, как труп брата его у реки нашли, вздутый весь, мне даже не по себе стало, — сказал Миллер и заключил пальцы рук в замок. — Волдо тогда вздохнул и произнёс что-то вроде того, что знает обо всём и будет расследовать преступление. Глаза Михаэля загорелись огнём так, как никогда не горели. Что-то щёлкнуло у него в голове. Меня дрожь перебрала в тот момент.
— Ортвин всегда вёл и наверное… ведёт себя как наседка какая-то. Никогда не влипал во всё это, лишь ходил по поверхности, прикрывал даже. Забавно. Три дебила и тихоня.
— Я не был таким уж тихоней. Не любил непонятные шумихи, да и всё, предпочитал не портить репутацию.
— Педант короче, — усмехнулся Ханс, будто мальчишка какой-то, но осёкся сразу же.
— Меня очень интересует убийство Йенса Шварца, ведь это один из переломных моментов, не так ли? — Сказал Рикас, открыв в папке какую-то страницу с газетными вырезками.
— Волдо не справлялся, молодой слишком был для подобного. А тут Михаэль сделал то, чего никто не ожидал.
— Либо он находит убийц за десять дней, либо Михаэль делает всё, чтобы «стереть» Волдо.
— Что он заложил в этой фразе, вы не знаете?
— Что заложил? — Усмехнулся с грустной улыбкой на лице Ортвин Миллер. — Он грозил Мюллеру расправой.
— Вы прям это слышали?
— Нет, конечно. Я бы стал с ним общаться после такого? Я узнал из… из письма, что отослал мне Шварц за пару дней до своей смерти, но прочитал я его лишь числа шестнадцатого июля. Он признался в том, что на самом деле сделал с Волдо, но об этом чуть позже.
— Вернусь к Йенсу. Мы узнали через недели две после его убийства, что Волдо Мюллер был посажен за решётку, что это он подстроил убийство Шварца старшего. Я не ожидал такого. Никто не ожидал! Я так скажу.
— Прошли годы. Жизнь Михаэля изменила неприметная девушка из Англии. Наши жизни тоже изменились. Марта стала лучиком солнца во тьме для всех. Нас Михаэль лично познакомил с ней. С Анной они разбежались, вот и отлично. С Мартой этот бескультурный и самодовольный миллионер, позволяющий себе всё, стал другим. За год он изменился до неузнаваемости. Позднее он сменил стиль, примерил на себе костюм девятнадцатого века, круглые замысловатые очки, прилизанную причёску. Таким помнят его все, никто не знает уже, кем был Михаэль до Марты. Я дружил с ней. Она показалась мне чудаковатой сначала, а потом… Могу сказать лишь, что она была замечательной. Они с Михаэлем часто приходили в гости. Моей жене очень нравилась Марта, говорила о ней, что та похожа на маленькое невинное облачко, в котором скрывается наисильнейший человечек, реально способный изменить не только жизнь пары человек, но и всего мира. Я не знал о её работе с зеркалами подробно, но знал, что это что-то грандиозное. С возрастом мы все почти перестали общаться. Я вот, последние лет пять жизни Марты следил за её самочувствием. Она была какая-то вялая, слишком тихая. Я порекомендовал ей одного хорошего специалиста. А потом, оказалось, что у неё рак крови. Почти смертный приговор. Года два её лечили лучшие врачи страны, она сама очень стойко боролась. У Михаэля на фоне постоянных переживаний скакало давление. А потом в один день… бац… пожар… и всё… Сердце Марты прекратило биться в мою смену…