Помнишь того беднягу, которого мы встретили в пятьдесят девятом? Мои ребята ограбили его, обворовали с ног до головы. Это по моему приказу было, никто не виноват был кроме меня. А бедная Лили Грин, я ведь избавился от неё, когда она перестала быть выгодной «жилой» для меня. Хартли Маус. Ты же знаешь его? Он сел из-за меня. Я его подставил. А тот пожар на складе в шестьдесят первом? Это я его устроил, потому что там находились улики моей махинации. Газета, испортившая репутацию Ариане и Билли. Столько всего, я даже сосчитать не могу. Но самое ужасное это то, что я подставил друга, своего лучшего друга. Уму не постижимо, как я опустился до такого! Как сильно я искалечил жизнь Волдо!
Связался я тогда с не очень чистыми ребятами, говорил мне Йенс, что это плохая затея, говорил, а я его не слышал. Не хотел, «гордый» был, в какой-то степени даже, тщеславный эгоист. Я хотел больше денег, влез уже в чистейший криминал, за который не просто сажают в тюрьму, стал промышлять этим на чужой территории. Когда через пару дней я зашёл домой, увидел взломанную дверь, следы крови, столовые приборы в ней, крови этой, и записку на столе о том, что Йенс — плата за «воровство не моего хлеба». Я сразу понял, что происходит. Но было поздно. Через пару дней труп моего брата нашли в реке. К делу подключили молодого полицейского, им был Волдо (ты и сам знаешь). Дело не двигалось, убийц найти не могли, ну а я, чтоб выйти сухим из воды, намеренно молчал, хотя и знал каждого убийцу в лицо, но где они, я не знал (правду говорю). Я понимал, что виноват в случившемся, но внутри у меня всё полыхало красным пламенем. Я позвал Волдо к себе и стал ему угрожать, называть ужасным другом. В моей голове отпечатком остался этот момент: я стою на кухне, держу в руках пистолет и смотрю прямо в глаза Волдо, говорю, что он обязан найти убийц живыми или мёртвыми в течение десяти дней, иначе он для всех навсегда исчезнет. Десять дней прошло. Пусто. На следующий день по истечении этого времени я подключил своих людей к этому делу. Через месяц лучшие сыщики города нашли-таки настоящих убийц, один стрельнул себе прям в голову, увидев отряд полиции, другие же пытались сбежать. Их подкупили. Они сказали, что Волдо Мюллер принимал участие в отмытии денег и убийстве. Волдо приговорили к лишению свободы за соучастие в преступлении, которое он не совершал — убийство Йенса Шварца.
Меня изменила Марта, об этом ты тоже, друг мой, знаешь. Я помню, как она только переехала в Штутгарт. Мы не очень поладили, я назвал её работы и труды глупыми, а она меня обозвала напыщенным индюком, но всё изменилось в день, когда мы случайным образом остались наедине. Я помню этот диалог, будто он произошёл сейчас, пару минут назад:
— Рисуешь? Видела чудесные картины в коридоре.
— Рисовал когда-то.
— А сейчас перестал?
— Да.
— Почему же? У тебя отлично получалось.
— Это совершенно бесполезно. Глупо, как мне кажется.
— Мои труды тоже глупы?
— Возможно. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на глупости по типу рисования или постройки непонятных порталов…
— Какие ж это глупости, Михаэль? Но жизнь не настолько длинна, чтоб сделать её максимально насыщенной, весёлой и счастливой! Ты говоришь о том, что то, чем я занимаюсь — глупости, да и себя обесцениваешь. А не глупо ли замкнуться в себе, закрыться ото всех и только считать полученные миллионы в своём кабинете? Нужно прожить её интересно, пробовать что-то новое, совершенствовать себя и мир, пока есть те самые заветные крупинки песочных часов бытия. Разве ты не хочешь, чтобы кто-то лет через сорок, не знаю, шестьдесят, о тебе вспомнил и сказал: «Я знал этого человека. Он был прекрасен, жил на полную катушку, как не умел никто, только он!»?
В тот момент меня переклинило. Я извинился перед ней, поклялся, что изменюсь, стану другим, долой такую жизнь.
Ортвин, я надеюсь, что, прочитав мною написанное второпях, письмо это не станет разрывом между всем хорошим, что было за жизнь. Если случится со мной что, пообещай, что не оставишь никого без помощи, особенно мою семью: Марту, детей.
Элизабэт я отправил пару дней назад к Джэймсам на время, сказал Генри и Анне, что у нас с Мартой есть дела. Я думаю, что скоро позвоню старшей дочери и попрошу приехать, скоро сам узнаешь зачем. А Дэн, мой друг и водитель, с завтрашнего дня ночует в хорошем отеле. Он будет уезжать ровно в 21:00, а приезжать за мной в 8:30.
Я знаю, что должно что-то случиться. Волдо выпустили раньше срока за хорошее поведение.
Надеюсь на твоё понимание.
Михаэль Шварц
Шарлотта буквально оцепенела, дойдя глазами до последних строк. Она взглянула на второе письмо, но даже не посмела его прочесть. Она сложила их, эти два листка, надвое и положила на стол, потом посмотрела на руки, которые немного тряслись. Шарлотта вновь, уже второй раз за день, потянулась к кулону, как резко, будто пальцы её обожгло кипятком, как только дотронулась она до жемчужины, отбросила правую руку левой, прижав её, прямо вжав в стол, будто змею, намеревающуюся тебя укусить.