— Ну же! Пойдём! Я ведь не отстану, ты это знаешь!
— Знаю, Бэт. Ты мёртвого из-под земли достанешь.
— Это ж хорошо, — улыбнулась Элизабэт, — разве нет?
— Кому как.
— Всё! Тащу силком! — Элизабэт заволокла Стива на танцевальную площадку и закружилась в танце, Стивен пытался изобразить хотя бы подобие того, что делала Элизабэт.
Песня сменилась на медленный танец. Сотни маленьких разноцветных огоньков, которые с бешеной скоростью кружились и обволакивали своим светом всю танцевальную площадку, вдруг остановились и совсем погасли. Они уступили место голубых огням, медленно витающим по залу. Свет, который отражала луна в эту ночь, придал площадке, залитой голубым, магическую бледность, заставляющую сердце биться чаще.
Элизабэт встала как вкопанная. Стивен сделал шаг назад и тоже остановился. Вдруг взгляды их пересеклись. Стив вновь сделал шаг, но на этот раз вперёд, взяв Элизабэт за руку. Девушка вздрогнула от его прикосновения. Он повёл. Движения его были крайне плавными и красивыми, Элизабэт открыла рот от удивления.
— А ты говорил, что танцевать не умеешь, — произнесла Шварц, протянув к Джэймсу шею.
— Не умею, — хмыкнул Стивен и улыбнулся; глаза его опустились на ноги, которые двигались в такт песне.
— Врёшь, — сказала в ответ с улыбкой Элизабэт.
— Лиз.
— Да?
— Ты же понимаешь, что это ничего не значит?
— В смысле? — Большие голубые глаза Шварц были направлены прямо на лицо Джэймса.
— Это танец, — его немного покосило и плавность движений прервалась.
— Я вижу, — усмехнулась Элизабэт.
— Возможно это алкоголь мне вдарил в голову, — Стивен был совершенно серьёзен, — но я хочу сказать, что воспринимаю тебя, как младшую сестру, — он не знал, какое слово лучше даже подобрать, ведь понимал, что происходящее сейчас не совсем естественно и нормально, он даже не хотел этого, — поэтому ты не подумай ничего такого. У меня нет и не было ничего к тебе. А этот танец… не знаю… просто танец.
— Я так и поняла, — на этот раз голос Элизабэт звучал иначе. — У меня к тебе тоже нет ничего.
— Это хорошо.
— Да, согласна.
Песня закончилась, а эти двое разошлись по разным сторонам, больше не взглянув друг на друга, даже не обернувшись. К Элизабэт подбежала Мюриэль, которая утащила её прочь с улицы.
— Ой, а ты говорила, что вы просто друзья, — хихикнула Граймс.
— Именно, — Элизабэт напряжённо осмотрела помещение. Стивена в нём не было. Кажется, её это только и волновало.
— А это правда, что родители лишили тебя наследства и ты живёшь на обеспечении у Шарлотты? — шелковистый и ласковый тон Мюриэль стал более глубоким, а левая тонкая бровь еле видно изогнулась.
— Так и есть. А какая разница? Я не жалуюсь.
— А стоило бы. Ты не думаешь, что в один прекрасный момент она поставит у порога чемодан и выставит тебя за дверь?
— Она этого не сделает.
— Ты уверена? — Голос Граймс из некой глубины перешёл в неприятную высоту.
— Слушай, к чему этот разговор?
Возле Шварц и Граймс образовалась толпа, но девушки этого не замечали… или Элизабэт не замечала.
— Да так. Мне интересно, что ты тогда делать будешь…
— Послушай, это не лучшая тема для разговора.
— А мне кажется, отличная. Ну посмотри сама, — Мюриэль нарочно не переводила тему, а продолжила эту, — посуди, Шарлотте это скоро надоест. Она весьма непредсказуемый человек, как многие говорят. Знаешь, сколько слухов ходит. Куча! Ну это, конечно, мнение каждого, судить Шарлотту Шварц или нет. Но посчитайся с моим мнением, будь так любезна, ты в гостях! — В порыве смеха она оскалила белоснежные зубы и приблизилась к Элизабэт. — А как поживает тот глупый проект, который делала твоя мать, а потом и Шарлотта?
— Что? — Элизабэт сначала была в полном смятении, но, чуть погодя, осмелела и не стала молчать. — Знаешь что? Меня так удивляет, когда кто-то говорит: «Это же моё мнение! Ты должен с ним считаться!»
— Что удивительного?
— А думала ли ты, что мнения подразделяются на правильные и неправильные?
Люди, окружившие Мюриэль и Элизабэт, стали переглядываться, обмениваться косыми взглядами, переговариваться.
— Правильное — то, — продолжила Элизабэт, — которое ты объяснила, доказала. А неправильным является всё остальное, всё то, что ты назвала своим мнением, но не обосновала, не назвала причину, почему что-то настолько плохо, что ты не хочешь с этим даже связываться, человек настолько ужасен, что он тебе не интересен и противен. Обоснуй же, почему! Почему ты привязываешь ярлыки к чему-то, чего даже не знаешь, о чём не хочешь знать?
— Это какое-то убожество, какая глупая попытка доказать, что ты права, — Мюриэль уже звучала на повышенных тонах. Она оглянулась на тех, кто стоял сзади, показав всем видом, что она возмущена их разговорами. Ничего удивительного, ведь кто-то из толпы выкрикивал, что Мюриэль стоило бы не лезть в чужую жизнь или что-то вроде этого.