Шарлотту будто лезвием полоснуло изнутри. Она осеклась и замерла, встала со стула и подошла ближе к Рикасу.
— Прости, — произнесла она шёпотом, подойдя ещё ближе и обняв его. — Мне стоило бы об этом помнить и не изображать столь яркое равнодушие, но я не могу ответить тебе взаимностью. Не могу. И мне больно от этого. Я не могу на это повлиять, я не в силах заставить себя тебя любить. Самое ужасное — я не знаю, смогу ли кого-то когда-то полюбить так сильно, как любишь меня ты.
— Я понимаю, — Сайрус стоял неподвижно, не посмев прикоснуться к Шарлотте.
Что-то ёкнуло у Рикаса внутри. По телу побежала дрожь. Маленькие мурашки покрыли его с головы до ног. Так вот, что это — испытывать боль в сотый раз, знать, что человек не твой, да и не был никогда твоим, а ты понастроил у себя в голове иллюзий, которыми жил до последнего дня, веря в какую-то магию изо дня в день, надеясь, что человек тебя хоть когда-то полюбит, пока не очнулся. Мысли крутились так быстро, словно превратились в водоворот и всё больше затягивали вовнутрь. «Ну не бывает сказок, которые у меня в голове!» — Проговорил Рикас у себя в сознании. Глаза бегали по комнате в поисках чего-то, что могло помочь. Так глупо, правда? Из-за какой-то ерунды, которая спустя время почти забудется, но не сейчас. И не завтра. Боль потихоньку уйдёт, оставив на сердце лишь рану, которая должна затянуться, став обычной полосой, одной из многих, только чуть больше каких-то, ну или меньше. И на этом всё...
Шарлотта совершенно не понимала, что чувствует этот человек, вроде такой близкий к ней, но такой далёкий. Странно это. Рикас в понятии Шварц всегда был лишь другом со школы, которому она иногда давала списать, с которым могла болтать на переменах часами напролёт, если б не звонки. Сейчас они оба уже не дети. Шварц далеко не глупая девчонка, не видящая эмоций людей, она — хладнокровная женщина, делающая вид, что не замечает чувства окружающих. От осознания этого ей становилось далеко не весело, ком застревал в горле, а по телу проходила дрожь лишь от одной мысли, что она так поступает со многими, но изменить что-то в себе не хватало сил.
«Вздор! Сильный духом человек всегда сможет избавиться от своих пороков!» — Возможно скажет кто-то настойчиво, смотря мне прямо в глаза. А вы попробуйте не баснословить, а доказать делом, что вы настолько сильны духом, чтобы изменить себя.
Шарлотта же хоть и была весьма равнодушной ко многим вещам, иногда эгоисткой, однако она была сломлена. (Я ни в коем случае не защищаю её, проявляя таким образом симпатию к ней. Нет. Совсем нет.) Она многим пожертвовала, многое в себе изменила, закрыла душу и сердце ото всех. Никто не знал уже, какая она настоящая. А ведь ей хотелось, но она отталкивала это чувство, надеясь, что оно исчезнет, ведь с ним она становится слабее, как ей казалось.
Шарлотта как и многие боялась одиночества. Все мы боимся остаться однажды одни, но нередко игнорируем людей, которые хотят быть рядом. А оставшись одни, мы виним весь мир, считая, что все виноваты в нашем одиночестве. Но задумайтесь о том, сколько человек вы даже не попытались впустить в свою жизнь, когда многие стучались в дверь...
— У меня с ним ничего не было, слышишь? Он пытался, но своего не добился, — сказала Шварц.
Рикас отодвинулся от Шарлотты, посмотрел на неё, слегка кивнул и удалился, еле слышно закрыв дверь. Он вышел в серый коридор и обернулся на закрытую собой же дверь. Сайрус сделал ещё пару шагов назад, замер, снова оглянулся. По его лицу можно было в буквальном смысле слов читать в замедленной съёмке, так ярко и быстро менялся его вид: негодование, разочарование, гнев, опять негодование, спокойствие, боль, снова гнев. Подойдя ближе к лифту он не выдержал и выкрикнул, ударив кулаком по стене:— Чёрт! Идиот! Идиот!
Шарлотта, тихонько приоткрыв дверь в коридор, наблюдала за тем, как Рикас подходит к лифту, ударяет стену, щурит глаз, сжимает губы, а когда лифт оповещает свою остановку характерным «дзинь», заходит в него, опустив голову вниз, зажимая её с двух сторон ладонями.
Шварц прикусила нижнюю губу, сделала пару шагов назад и села за кресло, беспокойно чмокнув при этом. Она поводила пальцами у висков, затем постучала ногтями по столу, акцентировав внимание на звуке, который издавался при этом. Она встрепенулась, подняла рукав платья и взглянула на миниатюрные круглые наручные часы. Она сразу же вскочила с кресла, которое села буквально минуты полторы назад. Шарлотта подошла к зеркалу, оглядела себя и свой вид, поправила прядку каштановых волос и выскочила из кабинета в направлении кабинета 832.
— Мадам Шварц, вы как всегда вовремя, — проговорил человек сидевший к девушке спиной.