– Здравствуйте, Дарья Леонидовна! – приветствуя ее, Верещагин чуть приподнялся. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Она тоже села за стол, улыбнулась Эллочке. Но та почему-то не улыбнулась в ответ.
Абросимова, несмотря на пятьдесят с хвостиком лет, была элегантна, подтянута. А тридцать лет бухгалтерского стажа сделали ее вопиюще компетентной.
– Дарья Леонидовна, я хотел бы задать вам один вопрос, – директор, кажется, нервничал. – Скажите, пожалуйста, это вы готовили документы по фирме «Стандарт»?
– Что? – она не сразу поняла вопрос.
– Дарья Леонидовна, сосредоточьтесь! – холодно призвала ее Абросимова. – Дмитрий Евгеньевич говорит о фирме, договор с которой был заключен две недели назад. Я тогда находилась в отпуске, и всей финансовой документацией занимались вы.
– Да, – Даша кивнула. – Я помню эту фирму. А что случилось?
ООО «Стандарт» ей сразу показалось подозрительным. Зарегистрировано по домашнему адресу учредителя и при довольно неплохих оборотах собственного офиса не имеет. Слишком несолидный партнер для такой крупной компании как «Северные самоцветы». Да и услуги, которые их ПАО собиралось у «Стандарта» покупать, в договоре были прописаны как-то расплывчато.
– У нас есть подозрения, что речь идет о фирме-однодневке. Вернее, не так – о фирме, которая создана специально, чтобы участвовать в незаконных налоговых схемах. А возможно, и в схемах по выводу денег из «Северных самоцветов».
Так же тогда подумала и она сама. А Абросимова над ней только посмеялась. «При вашей подозрительности, Дашенька, наша компания скоро останется без деловых партнеров». И посоветовала ей чуть больше доверять людям.
Она сглотнула подступившую к горлу слюну и сказала:
– Да, договор был подписан, когда я исполняла обязанности главного бухгалтера. Но документы готовила не я, а Элла Константиновна.
Она что, об этом забыла?
Абросимова посмотрела на нее с укоризной и поцокала языком:
– Дашенька, ну что вы такое говорите? Если бы я готовила эти документы, я подписала бы их у нашего бывшего директора до своего отпуска.
– Вы сказали, что забыли их подготовить, – язык у Даши заплетался от волнения. – И вы специально пришли на работу на пару часов, чтобы их тут распечатать. Вы еще сели за мой компьютер, потому что не хотели включать свой.
Элла Константиновна хмыкнула и перевела взгляд на Верещагина. Даша похолодела. Этот взгляд будто говорил – ну, что же, я так и думала, что у нее не хватит смелости признаться.
– Я выходила на работу, – в голосе главбуха появились металлические нотки, – чтобы написать заявление на продление отпуска на несколько дней – в связи с тем, что во время отпуска я находилась на больничном. И с вашего компьютера я распечатывала именно заявление. А ваша попытка сделать виноватой меня кажется мне просто возмутительной!
Нет, ну как же Эллочка могла забыть?
И тут Дашино сердце ушло в пятки. А если Абросимова и не забывала ничего? Если она специально подстроила всё так, чтобы подозрение пало на нее, на Дашу? Эллочка не захотела подписывать сомнительные документы сама и придумала вот такую многоходовку!
– Дарья Леонидовна, – а вот голос Верещагина был неожиданно мягок, – вы только не подумайте, что мы обвиняем вас в каком-то преступлении. Вы просто ошиблись. Вы не проверили контрагента и не предупредили директора о том, что заключать такую сделку не стоило.
– Да, да! – с жаром подключилась и Абросимова. – Вы оказались недостаточно внимательны, и этому даже есть объяснение. Вы за время моего отпуска выполняли и свою работу, и мою. А уж кому, как не мне, знать, какой объем работы у главного бухгалтера!
Элла Константиновна буравила ее взглядом. И Даша прекрасно понимала, чего хочет от нее начальница. Согласиться с ее доводами, промолчать. В обмен на что? На то, что ее не уволят с работы?
Неужели безупречная репутация Абросимовой на самом деле отнюдь не безупречна? И сколько таких сомнительных сделок они провернули с бывшим директором?
– Я не готовила эти документы, – упрямо сказала она. – Я даже их не читала. Элла Константиновна сама положила их в папку, которую я отнесла на подпись директору. У меня не было причин не доверять моей непосредственной руководительнице.
– Это уж слишком, Дашенька! – довольно натурально возмутилась Абросимова. – А я еще убеждала Дмитрия Евгеньевича не быть к вам слишком строгой.