6
Женщина в регистратуре изучила Дашин полис и паспорт, распечатала направление к врачу, объяснила, куда идти.
– Ближе – по правой лестнице. Только послушайтесь совета – идите по левой.
– Это еще почему? – удивилась она.
– Я сама по правой только что шла – там женщина рыдает. Зрелище, я вам скажу, не для слабонервных. Нет, у нее не истерика, ничего такого. Просто тяжело ей сейчас.
– Так, может, ей помощь нужна? – заволновалась она. – Капли успокаивающие или даже укол?
Регистраторша вздохнула:
– Это ей не поможет. Внук у нее умирает. Понимаете? Мальчику пять лет только, а никакой надежды нет. Надежда была на пересадку костного мозга – они несколько месяцев подходящего донора искали. Но там, знаете, как сложно? Совместимость – одна на миллион. А то – и на миллиард. По всему миру искать стали – нет такого. А сегодня результаты очередных анализов из Москвы пришли – все показатели у ребенка резко ухудшились. Бабушку даже с работы вызвали для разговора с врачом. Вот она, бедная, там на лестнице и убивается. Врач сказал – если в течение недели донора не найдут, то потом за операцию уже никто не возьмется.
Даша направилась к левой лестнице. Но сделала только шаг, а потом быстро развернулась и зашагала в другую сторону.
Женщина сидела на лавочке у лифта, закрыв лицо ладонями. Плечи ее сотрясались от сдерживаемых рыданий. Звуков почти не доносилось – так, тяжелые стоны. Женщина была хорошо одета – в шубку и недешевые сапоги на невысоком каблучке. Из-под съехавшей набок норковой шапки выбивались аккуратно завитые седоватые пряди.
Еще можно было пройти мимо. Сделать вид, что она не почувствовала чужую боль, не услышала чужую историю. Но Даша уже знала, каким будет ее третье желание.
– Вам плохо? – тихо спросила она и коснулась плеча женщины.
Та отняла руки от лица.
Ахнули они обе разом. Ахнули и отшатнулись друг от друга.
Меньше всего ожидала Даша встретиться в больнице со своей начальницей Эллой Константиновной Абросимовой.
– Даша? Что вы здесь делаете? – Эллочка шмыгнула носом, но тут же постаралась принять свой обычный холодновато-надменный вид.
– А вы? – спросила она в ответ.
И сразу же поняла, каким глупым был ее вопрос. И сама же на него ответила:
– Я знаю – у вас внук болен, да?
Абросимова застыла на мгновение, будто решая, подтверждать или нет, а потом снова разрыдалась. Даша села рядом, обняла ее, положила голову себе на плечо.
– Вы не рассказывайте, если вам трудно.
Никто в бухгалтерии «Северных самоцветов» даже не знал про болезнь мальчика. Элла Константиновна всегда была неизменно бодра, энергична. О семейных проблемах не рассказывала, ни на что не жаловалась.
– Да, Антошке плохо. Так плохо ему еще не было никогда. Он у меня сильный. Даже плачет редко. Даже когда ему делают уколы. Настоящий маленький мужчина, – Абросимова горько улыбнулась. – Я не хотела, чтобы кто-то знал. Жалость ему не поможет. Только донор. А донора нет. И уже, наверно, не будет.
– Ну, почему же? – с жаром возразила она. – Будет, непременно будет! Давайте я провожу вас до дома. Вам надо отдохнуть.
Элла Константиновна послушно поднялась, оперлась на ее руку.
– Даша, вы простите меня, пожалуйста, если сможете. Я просто испугалась очень и не сказала Дмитрию Евгеньевичу правду. Дочка у меня давно уже не работает – Антошка же не ходит в садик. Мы живем на мои пенсию и зарплату.
Даша замотала головой:
– Да вам сейчас не об этом думать нужно! И я на вас совсем-совсем не сержусь. Ну, честное слово!
Абросимова нашла в себе силы улыбнуться.
– Нет, Дашенька, об этом тоже нужно думать. За всё в жизни приходится платить. За подлость – тоже. Вы только не подумайте, что я с той сомнительной сделки что-то получила. Разве что премию. Я нашему бывшему тоже объяснить пыталась, что контрагент сомнительный. А он попросил не вмешиваться. Он уже знал тогда, что предприятие с ним контракт не продлевает, вот и решил урвать хоть что-то. А я, получается, за премию продалась. Но вы не волнуйтесь – я Дмитрию Евгеньевичу всё-всё расскажу. Даже если он после этого меня уволит.
– Да что вы такое говорите? – возмутилась Даша. – С чего бы ему вас увольнять? Да где он еще такого специалиста найдет? И вообще – он хороший человек, понимающий.
– Да, – охотно кивнула Элла Константиновна и посмотрела на нее ласково, – и, кажется, музыку любит.