Три желания
У входной двери противно закрякал звонок.
Мятый человек средних лет с недельной щетиной на недовольном лице вполголоса выругался и дернул ручку унитаза. По дороге, застегивая рваные джинсовые шорты, выдал еще пару непечатных фраз в адрес того, кто стоял в данную минуту по ту сторону двери.
Звонок снова нетерпеливо вякнул.
Человек успел только щелкнуть двумя замками и отскочить от двери, в которую, не дожидаясь приглашения, ввалились двое. Вернее, ввалился только первый, потому что имел довольно внушительную фигуру, и в момент открытия давил на дверь всем своим большим рыхлым телом. Второй, маленького роста, с выгнутой вперед, как у Наполеона, грудью, в мятом коротком плаще, словно вчера снятом с детектива Коломбо, вошел уверенно и, не обращая ни малейшего внимания на хозяина, прошествовал сразу на кухню. Кстати, оба гостя были тоже очень небриты.
Хозяин квартиры, который в паспорте значился под фамилией Митрохин и под звучным именем - Георгий Валерьянович, в обычной жизни был просто Жоркой. Этот самый Жорка с очень уместным в данной ситуации приветствием «Стойте! Вы кто такие?» проскакал на неубранную кухню вслед за «Коломбо-Наполеоном», который уже успел открыть холодильник и с озадаченным видом осматривал его содержимое.
- Та-а-ак! - многозначительно протянул пришелец и, глянув поверх Жоркиной головы, сообщил, - будем описывать!
В этот момент над Жоркиным ухом послышалось громкое сопение и уханье. Это подтянулся к ним из прихожей увалень, чуть не выдавивший собой дверь. Странный гость, продолжая изучать содержание чужого холодильника, с самым беззастенчивым видом открыл морозилку и стал вытаскивать на грязноватый стол продукты, приговаривая при этом:
- Итак. Это у нас что? Ага... пиши... рыба речная, непотрошеная, мороженная... раз, два, три, четыре... шесть, семь штук. Записал? Дальше. Сало, - попробовал, - соленое... с чесноком. Вкусное. Одна штука. Записал? Кол-ба-саа... огрызок. С веревкой. Одна штука. Что ж это вы, милый мой, колбасу с веревками покупаете? - в первый раз пришелец обратился к обалдевшему Жорке, - вы знаете, сколько денег вы переплачиваете в магазине за то, что потом приходится выбрасывать? Нет?
Жорка отрицательно мотнул головой. При этом он успел заметить, что у громилы в руках не было никаких письменных принадлежностей.
- Так знайте: целую кучу! - произнося слово «кучу», пришелец многозначительно поднял указательный палец правой руки вверх, - Продолжим. Пиши: кости говяжьи бульонные... Три штуки... А холодильник-то у вас дрянь, батенька. Не морозит совсем. Ну что это за кости? Какой смысл хранить то, что завтра вы все равно отправите на помойку? Да, Цезарь, женской рукой тут и не пахнет.
Митрохин не сразу понял, почему в его холодильнике должно пахнуть женской рукой, но догадался, что Цезарем зовут толстого.
Покончив с морозилкой, «Наполеон» принялся за остальную часть холодильника.
- Яйцо, столовое, третья категория... два штука... нет, две штуки... пиши: два яйца. Каша... гречневая... фу... трехдневная. Одна штука.
Глядя на все это бессмысленное безобразие, Жорка удивлялся своему спокойствию - ему почему-то не хотелось взять за шиворот этого психа, так по свойски распоряжающегося на его кухне, не хотелось вызвать милицию или позвать на помощь соседей. Митрохину вдруг стало жутко интересно: чем весь этот спектакль закончится.
- Водка. Стой, это не пиши, - гость открыл пробку, приложился к горлышку, и на минуту в кухне воцарилась мертвая тишина, - пшеничная, - выдохнул «Коломбо» и, занюхав рукавом своего плаща, закрыл пробку и сунул бутылку в один из своих глубоких карманов, а толстый при этом громко сглотнул, - одна штука.
На этом ревизия, видимо, закончилась, потому что «инспектор» быстро засунул продукты обратно (все кроме водки), правда, не в той последовательности, в какой доставал, закрыл дверцу и, вынув из другого кармана рулон скотча, основательно обмотал им холодильник.
- До приезда полиции ничего руками не трогать! - пригрозил он и направился к выходу.
Жорка посторонился, пропуская наглого гостя. Второй гость попятился задом в прихожку, давая приятелю дорогу. По пути этот бессовестный коротышка сунул свой нос в ванную, а потом в туалет и, сказав «годится», удовлетворенно потер руки.
Далее вся процессия прошествовала в комнату, служившую хозяину залой, ну или залом, как там правильно. Жорка был замыкающим.
Комната, свято хранившая признаки холостяцкой попойки недельной давности, выглядела не очень уютно, что сразу и отметил «липовый» Коломбо. Он сказал: