- Я полезу...
Куда угодно, только поскорее и подальше.
Меня упаковали в страховку, что в общем-то было совершенно равносильно погребальному савану, и снабдили всеми инструкциями. Повисеть на одной руке, на другой. Попробовать согнуть ноги, перенести вес. Туда-обратно, обратно-туда. Меня, если честно, не страшили уступы, пока высота не становилась больше полуметра.
Птиц стоял пристёгнутый к длинной верёвке, и в случае моего падения должен был медленно подойти к стене, чтобы я опустилась. Я и в страшном сне не могла представить, что буду однажды висеть под десятиметровым потолком, а моя жизнь будет зависеть от человека, которого я знаю всего два дня. Птиц столь сентиментален не был и явно ситуацией наслаждался. Он с очаровательной улыбкой наблюдал, как я меедленно заношу ногу над первым уступом и хватаюсь рукой над головой.
- Не бери высоко, смотри есть ли зацепы вокруг, - посоветовал тренер и я еле удержалась, чтобы на него не заорать.
- Руки скользят, - прохныкала я, но тут же себя одёрнул.
Птиц просто хочет от меня избавиться. И он не на ту напал, к слову.
Я отвоюю и три желания, и ещё штук десять, за этот месяц!
А потом он признает, что я лучший противник, какой у него был. И что он не прав. И что предлагать деньги - подло. И сходит к ментам. Сам. И сдаст там Андрейку-мучителя. И себя.
И тебя вылечат... и его вылечат... и меня вылечат.
Жук навозный, этот Птиц. Хорошо смеяться, когда стоишь там, на ровненьком мате, даже падать не больно, а я полечу сверху и напорюсь на эти долбаные шишки сначала глазом, потом носом, потом затылком, потом виском, потом умру! И все вы придёте на похороны!! И ты Птиц, и Андрейка твой и тренер-идиот!
Я преодолела три уступа ногами и четыре руками, если это конечно так считается, и если честно, перестала думать о матах на полу. Но чем выше я поднималась, тем меньше думала вообще. Целью стало держаться так крепко, как только смогу, и не упасть ни в коем случае. Я не боялась показаться слабой перед Птицем, но я очень боялась, что расшибусь и никакая его жалость того не стоит. Даже если в итоге он погладит меня по дурной головке и поцелует ранку на лбу, я переживу самый реальный и ужасный кошмар. Нет, Сэр! Я спущусь сама.
- Больше не могу, - завыла я.
До заветной бутылки, по которой нужно было ударить, оставалось еще два-три уступа и я не могла представить, что сделать, чтобы дотянуться до них. Ноги уже были в страшно неудобной позе. Тело казалось тяжеленным, а ручки совсем хилыми, как вермишелька. Ноги дрожали.
- Ну же, осталось чуть чуть, - услышала я голос Птица. Я надеялась, что будет как в кино, где герой кричит героине " Давай же!", а она такая "А-а-а-а!", и на последнем издыхании касается проклятой бутылки, а потом падает ему прямо в руки. Но нет, мне оставалось только собрать силы для ещё одного рывка. Я была там совершенно одна и помочь точно никто не сможет, даже пристёгнутый ко мне Птиц.
Я переступила с одного уступа на другой, поняла что совершила фатальную ошибку, стала цепляться за все подряд зацепы и в какой-то момент поняла, что ВООБЩЕ ни за что не держусь! Просто, мать его, падаю. Мне вопили снизу, что-то про группировку, про то, что что-то там неправильно, а я понимала, что как бы медленно Птиц не опускал меня, моё тело всё равно упорно поворачивается и даже вот-вот станет раскачиваться, как качеля на ветру. Мне, там наверху, казалось, что это всё! Это страшнее всего, что было в моей жизни. Это страшнее туши пролитой на планшет! Это просто... ужасно!
Я смотрела на фигурки людей, которые вообще-то уже были большими, но мой мозг очень драматизировал, и понимала, что проще закрыть глаза и...
- И чего ты расселась? Ну нормально же всё! - голос Птица был недовольным.
- Оставьте меня, - не открывая глаз, ответила я.
- Да уж... в разведку и в горы я с тобой не пойду, даже не мечтай. Глуупая была затея и...
- Вы решили меня извести да, - жалобно поинтересовалась я. - Ну то-есть, чтобы я подняла ручки и безо всяких желаний сказала, что всё осознала и не претендую?
- Ну да, вообще-то!
- Как не благородно, - я прикрыла лицо рукой, а потом встала, но ватные ноги подогнулись, и вот тут Птиц среагировал. Придержал меня, даже вроде бы по голове погладил.
- Что? Очень страшно?
- До смерти, - кивнула я.
- Ну теперь постра...
- Не-а, вы уж простите, но я в раздевалку.