***
Я сидела на лавочке в фойе скалодрома и пила третий стаканчик воды, под надменным взглядом администраторши. Ей будто было жалко каждой выпитой капельки, но я была слишком к этому безразлична. Я ждала Птица, который уже минут десять как ушёл переодеваться.
- Ты молодец, - услышала я его голос. Он подошёл совсем не с той стороны, откуда я его ждала и сел рядом со мной на диванчик. - Ты поборола свой главный страх, верно?
- Не поборола. Вы меня заставили, - ответила я, смяла стаканчик и швырнула его в урну. - Знаете, я на самом деле очень боюсь высоты. Давайте вы больше не будете с высотой меня... ну того... Скорость, непогода, глубина... Хотя нет. Глубина - это тоже высота. Ничего, где нет земли - не надо.
Я представила, как важный Принц развязывает повязку на моих глазах и демонстрирует истребитель, и я такая: "О, Кристиан!", ну и дальше всё по старому-доброму сценарию.
Хотя нет. Важдного Птица aka Макса Вронского я никак не могла представить в такой дурацкой роли. Нет у него миллиардов, нет личного самолёта, нет домика в Альпах, но то что я о нём знаю, пока очень противоречиво, зато честно и по-настоящему. Он защищает племянника, а не меня. Он может измерять жизнь сюжетами, а не годами. Он спасает жизни. Он говорит с престарелыми женами своих пациентов...
- Тот пациент. Помните? - вдруг спросила я. - У него был шанс?
- Был. Но будь моя воля, я бы его не оперировал, это и был бы его шанс.
- Почему?
- Потому что он был очень болен. Очень стар. Он потерял зрение, у него нарушились многие процессы в организме, но он почти не испытывал боли. Его смерть стала бы прекрасным избавлением. Для меня нет ничего хуже, чем смерть на операционном столе.
- Но разве она не безболезненна?
- Она безлика. Я знал о пациенте только то, что ему восемьдесят один год, что его зовут Архипов Степан Евгеньевич, и что у него проблемы с сахаром. Многие в операционной даже этого не знали. Он был пациентом. В коридоре его ждала жена пациента. Главврачу названивал сын пациента. И он умер в одиночестве. Когда жена смогла добраться до него и попрощаться, он уже был не Степаном Евгеньевичем. Он был...
- Я понимаю, - я кивнула, и мой взгляд как будто приклеился к руке Птица. Мне очень сильно захотелось сжать его пальцы, пожалеть этого большого и сильного мужчину. - Я бы не хотела, чтобы меня лечили, если бы у меня был рак.
- Почему?
- Потому что я бы тогда надеялась. Мне кажется, что надежда - самое худшее, что есть в жизни. Хуже страха. Надежда оживляет наши сокровенные желания, а потом ничего не сбывается и все испытывают боль, верно?
- Нет, не верно. Иногда, надежда помогает жить.
Я позже узнала, какой же Птиц замечательный слушатель. Как много он знает о своей професии, как трепетно он относится к пациентам, к жизни и её ценности. В тот момент я только начинала понимать, что этот человек безумец, раз решил продолжить глупую игру с какой-то девчонкой, потому что я явно должна была уступить. Но я уже не хотела.
Наше первое свидание прошло ужасно. На скалодроме. И мы оба считали, что никакое это не свидание, а просто необходимость, потому что нас связала по рукам и ногам Игра. Мы забыли, что сами придумали и Игру и правила.
Мы ещё долго сидели в фойе и говорили о болезнях, смертях, родственниках перенёсших тот или иной недуг. Говорили про самоопределение в жизни, про работу и школу.
Наше первое свидание, которое мы считали необходимостью, закончилось прощанием и СМСкой: "Ты снова забыла у меня наушники! Специально?"
Да, Птиц. Я сделала это специально.
И ты ещё пожалеешь о том, что притащил меня на скалодром!
Глава шестая, в которой Мария наносит ответный удар
Знаете ощущение, когда включаешь тепловую пушку с очень горячим воздухом, в очень холодной комнате. Она греет только пока работает, а стоит решить, что согрелся и вырубить её, как тут же наступает жуткий холод.
Тоже самое я испытала в тот день, и без всякой тепловой пушки.
Сейчас я расскажу вам историю...
Нет, пусть будет интригой, чем всё дело закончилось. Уж лучше скажем, что это история о том, как Мария наносит ответный удар.
09.02
Важный Птиц
Жива?
разваливаюсь на куски!
Шизофрения?
Скалодром!
Ты провела на стене от силы минут пять