- Прости, - наконец сказал он, я отрезвлённо отвела взгляд и кивнула.
- Нет, - зачем-то ответила я, взяла из его руки салфетку и стала вытирать толстовку, пока он выезжал из моего двора.
- Куда едем?
- К звёздам, - ляпнула, припоминая "Титаник" и залилась краской, а он рассмеялся, и... тоже покраснел. В этот день я впервые вогнала в краску мужчину, и сразу такого великолепного. В моей голове разыгралась целая компьютерная игра, где голова Птица взорвалась и вокруг нас рассыпались кучи монеток, пополняя мой счёт.
Мой "норвежский принц" смутился и я почувствовала себя победительницей. Конечно, вероятно, дело в том, что я лишь малолетка, а он великолепен, но разве это важно? Разве могла бы я ставить себя ниже и вопрошать с хрипотцой в нервном голосе: "Зачем я ему-у-у?", кому это нужно? Да, он старше, но...
Я остановила себя. Это игра. Мы играем. Он враг, который хотел купить моё молчание.
- Я... - он замолчал ненадолго. - Знаешь, ты, наверное, и сама понимаешь, что наше общение как-то очень быстро вышло за пристойные рамки, но мне не стоит так себя вести, а тебе не стоит мне это позволять. И не шути... так. Пожалуйста.
- Как? - обнаглела я.
- Ты сама знаешь, что я имею ввиду.
- Вы едите не в ту сторону, - я улыбнулась и отвернулась к ночному городу за окном.
Мы приехали к городской заброшке, довольно свежей и ещё не обжитой нищими, и я не без удовольствия отметила на лице Птица ужас.
- Мы идём ходить по заброшкам? Это опасно. Там можно пораниться и занести в кровь заразу!
- Мы не будем по ним бродить. Мы их будем украшать!
Я достала свою сумку и выпотрашила её. Баллончики, маски, перчатки.
- Идём? Факт обо мне: я обожаю запрещённое искусство! На то, чтобы стать авангардистом мне силёнок не хватит, но я могу работать "в лоб"! Прямо против закона!
- Я думал, что ты трусиха, - глаза Птица сверкнули снова, как тогда у подъезда и я нервно отвела взгляд. Слишком яркое и невозможное зрелище: Птиц в полумраке с блеском в глазах.
- Спрячте машину на случай облавы и идём портить аутентичный вид заброшки, - прошептала я и выпрыгнула из машины.
Если честно, мы толком ничего и не успели.
Я научила Птица держать баллончик, вслушала историю о том, что он никогда и ни за что не нарушал законы и тем более не мог причислить себя к вандалам. Я всего-то и нанесла пару слоёв краски и тут же услышала шум подъезжающей машины.
- Нам пора прятаться, - шепнула я, кое как затолкала в сумку своё добро и бросилась наутёк, прихватив Птица за руку. Это было фиаско! Не то чтобы впечатление о свидании желании могла испортить облава, это даже весело, но я совсем не хотела, чтобы у Птица были проблемы.
Я не особенно боялась таких штук, мне это выбили из головы провокационными фильмами, деятелями современного искусства и безбашенным обществом, но Птиц не такой. Он правильный, он доктор, он спасает жизни и он не может нарушать законы, когда мне вздумается.
Мы бежали так быстро, как могли, но тщетно. Нас догоняли. Птиц уже вырвался вперёд и расчищал для меня дорогу, так что я не боялась наступить на стекло или камень, а потом вдруг свернул куда-то в полуразрушенное здание. Он стоял на вполне видном месте, в нише, которая когда-то была пространством между первой и второй дверью в подъезде. Он уверенно кивнул и потянул меня на себя.
- Ничего не бойся, - сказал он совсем тихо и на секунду мы оба затаили дыхание от этого очень личного заявления. Для меня это было сродни предложению руки и сердца, потому раскалённой сгущёнкой обварило виски и желудок.
Знаете эту тишину? Вязкую, густую, классную, как ириска. Кисло-сладкую. Такую тишину могут понять только влюблённые и может-быть дети, которые ещё верят в магию фейерверков и новогодней гирлянды, которую папа достаёт с антрисоли, чтобы размотать и повешать на ёлку. Эти моменты, как секунда перед прыжком с тарзанки, а ещё как миг перед первым глотком холодной газировки. Они волшебно-неповторимые, а потом повторимые снова, но уже очень другие.
Поцеловал.
Он меня поцеловал, по-настоящему. Без вопросов, прижался к моим губам и я ощутила на них его вкус. Не знаю какой, какой-то всегда принадлежащий ему. Ничего особенного, прикосновение губ и тут же назад. Этого достаточно. А потом Птиц снял с моего плеча сумку и швырнул куда-то в темноту заброшки.