Алексей Сергеевич оставил нас вдвоём, а я недоуменно уставилась на Птица. Я ничего не поняла из их разговора и ждала пояснений.
- Кливленд? Коллега?
- Долгая история, воробьишка. Давай-ка заканчивай громить кабинет терапевтам, они будут не рады!
- А в-вы...
- Нет у меня кабинета! Ты в какой стране-то живёшь? - он засмеялся и я увидела тут какой-то подвох.
В какой стране живёшь? А вы в какой живёте?
***
Он предложил заехать и перекусить, а я тем временем тайком гуглила зарплату нейрохирургов в России. Цифры оказались наискромнейшие. С этим не вязался тот факт, что по городу мы ехали на сверкающей машинке известной марки, внутри которой не стыдно королеву возить. Одежда у Птица была что надо, мне и не снилось. Загородный дом, конечно, врят ли его, но чей тогда? И откуда этот важный вид? Я сгорала от нетерпения узнать в чём там соль, а потом не сдержалась и спросила прямо, забравшись перед этим в кресло с ногами и выставив вперёд "обвинительный указательный палец".
- Откуда у вас эта тачка? Вы не выглядите как российский врач! Вы мафиози? Вы ле-ечите мафиози! Ах, вы бандит! - с каждой фразой я всё больше приходила в ужас, а Птиц всё больше смеялся.
- Да-да, я часть мафии Чикаго, - он отодвинул меня, призывая сесть на место, потому что собирался парковаться у кафе. - Пошли, расскажу.
Мы сели в самый угол приятной кофейни со стандартным меню и заказали по кофе, по горячему салату и по сандвичу.
- Готова услышать историю моей жизни?
- Скорее! - потребовала я, разбирая одну за другой мятные зубочистки. В одну сторону я складывала упаковки,в другую обсосанные и обгрызанные мною зубочистки. Пока их было всего две, но к концу истории набралась небольшая кучка.
- Я учился в Москве, честно отработал год после ординатуры, и понял, что нейроирургия в Россит это не моё, - начал Птиц. - Есть программы такие, которые позволяют российским специалистам работать в штатах. Нужно сдать соответствующие экзамены, подтвердить свои знания, диплом и ждать, что кому-то ты окажешься нужен. Словом... каких-то семь лет и я добился своего. Окончил резидентуру год назад, проработал там какое-то время и был вынужден вернуться...
- Почему?..
- Потому что погибли родители Андрейки. Не так трагично, как твои, но всё-таки печально. Я брат его отца. Не знаю что с ними случилось, официально - авария. А Андрейке нужен надсмотрщик до окончания института. Ещё год. Потом, я надеюсь, что смогу вернуться. Там для врача жизнь совсем другая! Другие деньги, другие условия. Особенно если ты хороший специалист. Так что я тут на год, не дольше, а потом Андрейке выживать самому. И за это время он должен как пай мальчик...
- Матерь Божья, - я прижала руки к лицу. - Вам нельзя... ввязываться, да?
- Нельзя. И ему не желательно. Я не собираюсь оставаться тут. Дело не в деньгах, хоть в штатах я и получал в десятки раз больше. Тут... это просто смешно! Дело в том, что там мне интереснее. Оборудование, система, рост. Конференции, дополнительное обучение, и всё это действительно круто! Там - я очень молодой и перспективный спец. А тут я... "А, это Макс, нейрохирург, ну типа в мозгах копается!"
- Уверена, что это только в нашем захолустье так говорят...
- Вероятнее всего. Для меня тут всё просто дико. Год ада, честное слово! И я бы очень не хотел переломать за эту год свою жизнь и перечеркнуть семь лет трудов!
От его слов мне стало очень страшно.
Тогда я очень испугалась, что это я угроза его будущему.
Или луч света в нашем сибирском царстве?
Глава десятая, в которой кубинская мафия прессует доктора
Лара и дед уже неделю радовали меня и Нелю, мою сестру, своим присутствием.
Вообще я никогда не упоминала о том, какой семьей были Магдалины и сейчас, кажется, время пришло.
Мой папа-дед был владельцем дорогого магазина-ателье, на протяжении долгих лет. У него всегда были буржуазные замашки, зелёный халат и кубинская сигара в зубах. В ухе дед носил серьгу, а на подбородке гордую эспаньолку, но в обществе имел репутацию джентльмена, а к Ларе не притронулся до свадьбы, даже не целовал особо. Я не встречала его в непотребном виде (халат не в счёт), не видела, чтобы он глушил водку, даже в компании друзей, чтобы приходил к завтраку в трусах и майке. Он был как-бы типичным русским дворянином, правда не заметившим распада Империи, а потому делающим вид, что ничего особенного не случилось и это все вокруг какие-то странные и неправильные.
Лара была аристократкой, утонченной вечной девушкой и у меня до сих пор не укладывалось в голове, что эти двое друг друга нашли. Лара мимикрировала под деда. Переняла стиль его жизни. Она варила ему правильный кофе, покупала правильный виски, одевалась в платья, которые ему нравились, вальсировала с ним по вечерам по комнате. Это все разворачивалось на моих глазах. Эту же атмосферу она будто упаковывала в чемоданчик и возила с собой, куда бы они не поехали.
А ещё в нашей семье была Нелли Викторовна Магдалина. Моя старшая сестра, она же тетя.