Я была на грани того, чтобы задремать. Беседа тянулась и тянулась. Они возвращались ко мне, я поднимала голову, а потом опять падала на стол.
- Да сколько же можно? Давайте я уже уйду-у-у-у! - взмолилась я. - Адвока-а-а-а-ат!...
Оба уставились на меня недоуменно. Шутку про адвоката они не поняли точно, а вот к чему эти изумлённые лица не поняла уже я.
- Но мы уже закончили, - произнёс опец с таким видом, будто не понимает, что я тут делаю. Они напоминали мне двух Шелдонов из "Теории большого взрыва", которым чуждо большинство человеческих эмоций. И почему меня тянет к таким?
- Почему тогда я не поняла до чего вы договорились? - я развела руками.
- Потому что мы не договорились, - ответил отец с лёгкой покровительственной улыбкой. Захотелось столкнуть этих двоих лбами в буквальном смысле, чтобы расшевелить.
- И что теперь? Дуэль? - спросила я с надеждой. Пусть уж поубивают друг друга и не мучаются.
- Как вы наказали вашего племянника, Максим Игоревич?
- Он носит часы с отслеживающим устройством и функцией прослушки, детский. Ему запрещено совершенно всё, кроме учёбы. У него больше нет машины, кнопочный телефон "Моторолла", нет выхода в интернет (все домашние задания делает на древнем пентиуме два, оказалось найти такой компьютер проблема), он работает, устроил его на неполный рабочий день санитаром к нам. Если честно, его хорошенько так гоняют, а вот зарплату он будет в полном объёме отдавать всем остальным санитаркам из отделения хирургии. Двенадцать тысяч, шесть санитарок, по две тысячи прибавки, ещё и гонять можно - да его там обожают! Питается в больничной столовой, здоровее будет, но злой ходит, как чёрт.
- Ох, мне его даже жалко стало, - вздохнула я и с восхищением посмотрела на Птица. Он мой взгляд тут же поймал, вернул и ещё кипятком спину обварил. Трудно описать, как реагирует двадцатилетняя девчонка, на внимательный ответный взгляд взрослого красавца, да ещё в присутствии ограничивающего фактора в виде отца. Мм... это чем-то напоминает поведение ребёнка, которому подарили о-очень желанный подарок, и он как бы рад, но не совсем, потому что при этом ему сообщили, что это "в счёт дня рождения и нового года!". Об адекватности речи не идёт.
- Вы считаете, что это стоит нервоев моей Марии? - поинтересовался отец.
- Нет. И потому, я всячески ублажаю её самолюбие и самооценку, - он перевёл дыхание, когда увидел мои пунцовые щёки и эти наши взгляды перешли в разряд "Блин, неприличных!!". - И помогаю. И заглаживаю вину. И держусь в рамках дозволенного.
- Мария?
- Что, па?
- Ты его простила?
- Его - да. Андрейку... посмотрим.
- И я посмотрю, - кивнул папа. - И глаз с вас не спущу. И игры свои заканчивайте. Это бред сивой кобылы. Что деньгами не взяла - хвалю, но вот это всё... детский сад!
Папа оставил нас, вышел во двор, постоял немного, глядя по сторонам, и вернулся в дом.
Вот тебе, папенька, и Юрьев день...
- А нам нравится, да? - спросил у меня Птиц и расплылся в улыбке.
- Если только всё ради того, чтобы ублажить моё самолюбие...
- Твоё желание? - он придвинулся ближе и у меня снова по позвоночнику побежал кипяток.
Даже зажмурилась, как от кислой клубники. Это было настолько очевидно, что Птиц рассмеялся. Мы вдруг разделили друг с другом невысказанную вслух тайну, наших невидимых отношений. Она окутала беседку мыльным пузырём и мы оба наслаждались этой тишиной и недосказанностью.
- Поработаете на меня? Из-за этих посиделок с родными ничерта не успеваю работать! Планшеты, просмотры, работа и всякое такое...
- Когда? Где?
- У меня, в половину десятого!
- Отсюда забрать?
- От остановки, на выезде из посёлка.
- Забились! - кривовато усмехнулся Птиц и теперь уже рассмеялась я. Он шутит, должно быть.
И он чмокнул меня в щёку, усмехнулся, ткнул краснеющую до помидорного цвета кожу и вышел из беседки.
Я не возвращалась, пока за мной не прислали Соню, которая тут же села рядом со мной, сложив на коленях руки и посмотрела долгим внимательным взглядом.
- Маша, ты влюбилась?
- С чего ты взяла?
- Так дедушка сказал.
- Дедушка ерунду молотит, Соня, - шепнула я ей и крепко обняла. - А ты влюбилась?
- Ага... - призналась Соня. - Я не такая дурочка, как ты. Я тебе расскажу, хочешь?..
И Соня рассказывала мне про мальчика из параллельного класса, а я думала о том, что только что Птиц и папа говорили. Как равные. Они явно друг другу приятны, явно нашли друг в друге собеседника.