Иван Иванович открыл входную дверь комнаты и скрылся за ней, но уже через секунду выглянул обратно, окинув девушку острым взглядом.
- Екатерина Леонидовна, - сказал он. - Если меня будут искать, я в своей комнате…
- Конечно, - утвердительно кивнула медсестра и застенчиво улыбнулась.
- А то блуждаю там по парку, - пробубнил пенсионер. - Глядишь, провороню еще…
- Конечно, конечно, - снова повторила девушка, но дверь уже закрылась.
Пожав плечиками, Катя вернулась к своему рабочему месту и уткнулась взглядом в раскрытый перед ней глянцевый журнал.
Оказавшись в кромешной тишине, Сидоров несколько раз измерил тесную комнатушку шагами от двери к окну и обратно, ежеминутно прислушиваясь к звуками, а точнее к отсутствию таковых за дверью комнаты. Затем он сел за стол и раскрыл потрепанную годами подшивку газет "Правда". Стрелки нaстенных часов томно выстукивали безвозвратно утекающее время: минута за минутой, час за часом.
К обеду Иван Иванович снова выбрался из своей комнаты, молча прошмыгнул мимо дежурной медсестры и спустился в столовую. Пообедав в гордом одиночестве, пенсионер-адмирал вышел из пансионатa и, старательно избегая встреч и ненужно-сочувственных расспросов соседей, углубился к окраине парка, к лазурной глади расположенного внедалике водохранилища.
Удобно устроившись на берегу, Сидоров чуть прищурил глаза, расстегнул верхние пуговицы адмиральского кителя и с наслаждением вдохнул земную умиротворенность полной грудью.
Ярко-оранжевый диск небесного светила медленно опускался к линии соснового бора, чернеющей на противоположном берегу водохранилища. Неторопливо ползущие по небосводу перистые облака окрасились грязно-золотыми оттенками, неохотно пропуская сквозь себя ослабевшие за долгий день лучи солнца. Словно вспоротая острым огненным ножом рана пересекала зеркальную гладь Клязьменского водохранилища. Раскинувшийся на берегу куст неслышно шевелил листочками, играя с легким вечерним ветерком. От воды тянуло бодрящей прохладой.
Размахнувшись от плеча, Иван Иванович метнул вдаль плоский камешек. Тот легко проскакал лягушкой несколько метров, нарушив зеркальное водное спокойствие кругами, с идеальной геометрической аккуратностью расползающимися от каждого его прикосновения. Утратив скорость свободного полета и подвергшись неотъемлимому закону земного притяжения, камешек скрылся под водой. Сидящий на берегу пенсионер чуть заметно пожевал сухими губами, печально вздохнул и невольно поежился от закравшегося под полы адмиральского кителя прохладного ветерка.
Оперевшись на руку, Сидоров неуклюже поднялся на ноги, заботливо отряхнул ладонью брюки и, застегнув высокий ворот на все пуговицы, медленно побрел по узкой извилистой тропинке в глубь парка. День подходил к концу, а сын Ивана Ивановича так и не приехал.
Молча пройдя мимо сидящей за столиком дежурной медсестры, Сидоров направился вдаль по коридору к двери своей комнаты. Катя сочувственно вздохнула и тихо окликнула пенсионера:
- Иван Иванович…
- Спокойной ночи, Екатерина Леонидовна, - не оборачиваясь ответил тот и исчез за дверью.
- Спокойной ночи.., - пробубнила себе под нос девушка и перевела взгляд с закрывшейся двери в раскрытый перед ней глянцевый журнал.
Оставшись наедине, Сидоров стянул с себя адмиральскую форму, бережно повесил ее обратно в шкаф, переоделся в ожидающую на спинке кровати пижаму и залез под одеяло. Прежде чем выключить настольную лампу, пенсионер принял приготовленные таблетки и жадно глотая запил их водой.
Мельком взглянув на оставленную недочитанной книгу с торчащей между страниц закладкой-фотографией, Иван Иванович протянул руку, но раскрыв ее от чтения отказался. Он водрузил на нос очки для чтения и вонзил взгляд в фотографию, нежно поглаживая ее пальцем. Скупая мужская слеза предательски скользнула по морщинистой щеке, на пару секунд повисла на гладковыбритом подбородке и, наконец, сорвавшись с него, впиталась в ворот пижамной рубашки.
Смешной, откровенно широко улыбающийся кудрявый мальчуган пристально смотрел с фотографии на родного деда. За его спиной возвышалась лондонская башня с часами. Необычный для советского человека, красный двухэтажный автобус застыл на перекинувшемся через Темзу мосту. Чуть поотдаль от автобуса стоял черный автомобиль, слегка напоминающий по форме своего кузова привычную Сидорову "Победу". Пенсионер осторожно коснулся изображенного на фотографии мальчишечьего личика губами, закрыл книгу и отложил ее обратно на прикроватную тумбочку. Выключив свет и отвернувшись лицом к стене, Иван Иванович шмыгнул носом и закрыл глаза.