– Помоги… помоги… мне…
– Сейчас. Ты шевелиться можешь?
– Ноги… ноги не… чувствую…
– Хреново, подруга, – пробормотала я и рывком все-таки открыла дверь. Парень вывалился мне под ноги.
– Так, у нас с тобой, подруга, минут пять – потом эта богадельня взлетит на небушко, – заговорила я, глядя ему в лицо. – Быстренько рассказывай, чьих холоп будешь – и я тебя даже до дороги транспортирую. Если успею, конечно. Так что жизнь твоя зависит от скорости мышления и речи. Давай, подруга, колись, кто вас за моим братом послал.
– Так ты… Ты Сашка? Клеща… дочка?
– Угадал. Но это к делу не относится. Быстрее рожай – кто и зачем.
– Реваза знаешь?
– Какого Реваза? – Я лихорадочно перебирала в уме все возможные варианты, но такого имени не помнила.
– Реваза… сына… – и в этот момент грохнул выстрел.
Парень дернулся и вытянулся в струну, я нырнула за машину и, выхватив пистолет, начала стрелять через заднее стекло в салон. Выпустив всю обойму, перезарядила и прислушалась – тихо. Обойдя машину, увидела, что стрелял водитель – у него в руке был зажат пистолет, а моя пуля пробила череп. Вот же твою мать… на самом интересном месте…
Но надо было убираться отсюда – сейчас взорвется машина. Я бегом припустила вверх по склону и не успела сделать всего двух шагов до мотоцикла – сзади рвануло так, что меня волной подбросило и шлепнуло через дорогу. Хорошо еще, что мотоцикл, взлетев вместе со мной, приземлился не на меня, а рядом. Уф…
Я села и оглядела поднимавшееся через дорогу от меня вверх пламя. Н-да, сорвался мой план. Но ничего – имя есть, буду думать. Втягивать в эти дела мужа я не собиралась.
Домой я приехала затемно – мотоцикл после падения отказывался заводиться, пришлось с ним возиться. Акела, к моему великому несчастью, уже вернулся – его джип стоял в гараже. Колеса Семкиного «Туарега» были пробиты – значит, пытался все-таки уехать. Я вошла в дом и сняла куртку – правый рукав порван, на локте приличная ссадина, кожаные брюки тоже изрядно пострадали. Нужно скорее переодеться, пока муж не увидел эту красоту.
Когда я в халате и тапочках спустилась вниз, Акела стоял в гостиной в позе прокурора на процессе, а на столе была разложена моя рваная куртка:
– Ну и?
– Что? – невинно хлопая глазами, переспросила я.
– Это что? – он указал на куртку.
Семен, сидевший в кресле, был уже пьян, а потому весел – от прежнего испуга не осталось и следа.
– Саша, это моя старая куртка. Все?
– Ты что, за дурака меня держишь? – загремел муж, и я поморщилась. – Я приезжаю – тебя нет, братец твой пьян, а во дворе стоит его машина с пробитыми колесами! Спрашиваю – что стряслось, а он – охранник ваш прострелил, выпускать не хотел. Я к Игорю, мол, что да почему, а тот – а это Александра Ефимовна велела. Где, спрашиваю, сама-то? А Игорь – на мотоцикле уехала! Говори, что произошло.
Поняв, что отпираться бесполезно, я выложила все, периодически поглядывая на братца, но тот с испугу успел во время моего монолога выпить еще два стакана и совсем скис. Я, правда, опустила интимные подробности жизни Семена и представила Эдика как просто близкого друга. Как только язык повернулся – сама не поняла, но говорить мужу об истинных отношениях брата и этого урода я не решилась.
Саша выслушал меня молча, потом скривил лицо и проговорил:
– Так и знал. Вот всегда знал – втравит он тебя куда-то, чепушила!
– Только отцу не говори.
– Да не скажу – что ты как в яслях! Короче – больше даже не смей соваться куда-то, я в последний раз тебя прошу. Этого мы сейчас спать уложим, завтра Игорь колеса привезет, поменяют – и пусть валит отсюда. Все.
– А… что делать с этим Ревазом? Ты не хочешь узнать, кто это?
– Нет, не хочу! – отрезал Саша. – И ты тоже не хочешь, к твоему полному изумлению.
– Саша, он мой брат…
– Да? Почему он не думал, что ты его сестра, когда сюда ехал и за собой прицеп тащил? – вспылил Акела, со злостью глянув на уснувшего в кресле Семена.
– Ты не понимаешь…
– Алька, я только одно понимаю – то, что ты готова свою голову за них прозакладывать, а они этим пользуются. Ишь, удумал – кокс толкать по клубам! Да если только Фима узнает – он из него ремней нарежет, не посмотрит, что сын родной! Был уговор – не торговать! Бесо до сих пор кудахчет на эту тему, но держится! А тут – сын! Врагов не надо – такие дети!
Я стояла, понуро опустив голову. Муж прав, с какой стороны ни зайди. Семка подставлял отца, нарушая категорический запрет на торговлю наркотиками. А Славка, покойник, и вовсе вступил в сговор с какими-то людьми, собиравшимися убить отца. Точно – врагов не надо, родни достаточно. Но что делать – я не могу позволить кому-то убить Семена. Это кровь, ее не разбавишь.