Меланкта теперь действовала так, как, по ее словам, собственно и было между ними всегда. Вопросы теперь задавал только Джефф. Именно Джефф теперь спрашивал, когда ему в следующий раз прийти повидаться с ней. Теперь она постоянна была с ним очень терпеливой и милой, и Джефф постоянно чувствовал, что она такая славная и сделает для него все, чего он попросит или просто захочет, но ощущения, что ей самой это нужно и что с ним она сама становится счастливой, не было. Теперь она все это делала как будто бы только ради того, чтобы порадовать своего Джеффа Кэмпбелла, с которым она должна быть поласковей, а то ему будет совсем плохо. Между ними двоими он был теперь словно какой-нибудь нищий. И если Меланкта чем-то одаривала его теперь, то не потому, что ей самой это было нужно, а по доброте душевной. И Джеффу от этого становилось все труднее и труднее.
Иногда Джеффу хотелось просто взять и разорвать на части все, что только попадет под руку, и он постоянно злился на неодушевленные предметы и воевал с ними, а Меланкта проявляла к нему терпение.
Теперь где-то в самой глубине души у Джеффа постоянно гнездилось чувство смутного сомнения в том, что Меланкта его любит. Это смутное сомнение было не такого рода, чтобы он всерьез в чем-то взял и усомнился, потому что в этом случае никакая любовь для Джеффа была бы уже невозможна, но теперь он постоянно отдавал себе отчет в том, что в этом их взаимном чувстве есть какой-то непорядок, причем гнездится этот непорядок не в нем, не в Джеффе. Джефф Кэмпбелл никак не мог придумать способа узнать, что там творится внутри у Меланкты с этим их взаимным чувством, у него не было ровным счетом никаких средств, которые дали бы ему возможность заглянуть к ней в душу и понять, действительно она его любит или нет, а теперь между ними что-то еще и разладилось, и теперь у него никак не получалось по-настоящему ощутить у себя внутри, как она его когда-то научила, чувство, что он, наконец, по-настоящему понял, что к чему в этой жизни.
На Меланкту у него теперь просто не хватало сил. И понять, какие чувства она теперь к нему испытывает по-настоящему, по-честному, у него тоже никак не получалось. Джефф часто спрашивал ее, действительно ли она его любит. И всегда она отвечала: «Да, Джефф, конечно, ты это и сам прекрасно знаешь», но только теперь за этой фразой вместо сильного и сладкого чувства любви Джеффу слышалось что-то другое, терпеливое и доброе, как будто она это говорила из жалости.
Джефф просто понять ничего не мог. Если то, что он чувствовал, было правдой, то он вообще не хотел больше иметь никаких дел с Меланктой Херберт. Джеффу Кэмпбеллу просто дурно становилось от мысли о том, что Меланкта может дарить ему свою любовь просто потому, что он от нее этого требует, а не потому что ей самой это нужно, самой хочется постоянно быть с ним рядом. Такой любви Джефф просто не вынес бы, и все.
— Джефф, ради бога, это же просто смешно. Джефф, ты что, меня ревнуешь? Нет, правда, Джефф, что ты так на меня уставился, и вид у тебя, между прочим, совершенно дурацкий.
— Не говори глупостей, Меланкта, и запомни раз и навсегда, что я вообще не понимаю, что такое ревность. Ты просто никогда меня не понимала, вот и все. У меня, Меланкта, в этом отношении все просто. Если ты меня любишь, то мне дела нет до того, где ты и с кем ты, и как ты жила раньше. Если ты меня не любишь, то мне вообще никакого дела больше нет до того, где ты и с кем ты, и что с тобой будет дальше. Я только не хочу, чтобы ты со мной играла в доброту и в жалость, Меланкта, если на самом деле ты меня не любишь. Мне такая доброта без надобности. Если ты меня не любишь, я это как-нибудь переживу. Единственное, чего я совсем не хочу, так это чтобы ты меня любила просто по доброте душевной. Если ты меня не любишь, тогда мы с тобой просто разбежимся в разные стороны, Меланкта, прямо здесь и сейчас, и плевать на всякие там сильные чувства, и будем каждый жить свой собственной жизнью. Что касается меня, то с тех пор, как я с тобой, я даже ни о ком другом ни разу и не подумал, Меланкта, милая ты моя. Я точно тебе говорю, Меланкта, просто как на духу. И все мои переживания за это время связаны были только с тобой и с тем, любишь ты меня или нет, Меланкта, так что если не любишь, то единственное, что от тебя требуется, скажи мне, и все. И я тогда тебя вообще беспокоить больше не стану, Меланкта, ну, то есть, насколько смогу. И можешь на этот счет не беспокоиться, Меланкта, ни чуточки, насчет меня. Ты просто скажи мне все как есть, Меланкта, по правде, как оно все на самом деле. Я выдержу, я смогу, вот честное слово, Меланкта. И даже не стану тебя спрашивать, там, почему и все такое, никогда, слышишь, Меланкта. Любить для меня то же самое, что дышать, Меланкта, и если ты, Меланкта, больше ко мне ничего такого не чувствуешь, тогда нам с тобой и близко делать нечего, ведь так, Меланкта, ведь правильно? Вот тебе и все, что я сейчас чувствую и что думаю про нас с тобой, Меланкта, как на духу. Меланкта, родная ты моя, ты меня любишь? Меланкта, прошу тебя, умоляю, скажи мне правду, ты правда меня любишь или нет?