А ещё я начала ощущать чужую магию. Это было ново и странно, я даже несколько раз моргнула, прежде чем осознала, что не ошиблась. Ирихан превосходил силой всех собравшихся. На второе место я бы поставила Раха, хотя Джас ненамного ему уступал. Затем незнакомый светлый маг и Хварид, примерно равные по силе, следом я, потом уже Шура, Лия и Алёнушка. Искренне удивившись, что сил у меня больше, чем у Шуры, я продолжила рассматривать ауры магов.
— И тебе дождливых дней, Ирихан. Я благодарю тебя за приглашение от имени каждого из нас, — ответил младший Саян. — Богатое угощение и приятная компания.
Незнакомый маг вытаращил на Джаса миндалевидные обрамлённые густыми ресницами глаза. Смотрел так, будто Джас лягушку изо рта вынул и принялся её облизывать.
— Риваны, позвольте представить моего друга, кузена и ближайшего соратника — Аринума Саяна, — Ирихан легонько хлопнул светлого мага по плечу и улыбнулся. — Что ж, предлагаю сначала позавтракать, а потом уже говорить о делах.
— Поддерживаю! Разговоры, в отличие от закусок, остыть не могут, — вернул улыбку Джас.
Хварид принялся накладывать угощения Алёнушке. Джас было потянулся, чтобы поухаживать за Шурой, но брюнетка демонстративным жестом остановила его, привстала и принялась наполнять свою тарелку сама. Когда еда уже лежала с горкой, она удовлетворённо села на своё место и сосредоточилась на трапезе.
Все последовали её примеру. И только светлый маг делал большие глаза и смотрел на главу Дома Саян из-под удивлённо вскинутых бровей. Но моё внимание уже поглотила супница с гуляшом. Как же прекрасно, что они едят гуляш по утрам! Густое, душистое блюдо источало умопомрачительный аромат приправленного специями мяса. Отследив мой жадный взгляд, Драхир положил на тарелку несколько ложек, которые я тут же смела. Он положил ещё, побольше. Но что такое четыре ложки гуляша для девушки тяжёлой судьбы? У меня и для двухкилограммового торта место бы нашлось. Да, возможно, я бы после него икала. Но это было бы икание довольного жизнью человека.
В общем, я налегала на горячее. Надоело есть всухомятку. Эх, сюда бы борща! Я ласково посмотрела на Драхира, уплетавшего за обе щёки. Ничего, я ему ещё что-нибудь подобное приготовлю. А то вон какой худой сидит, соколик. Но хоть аппетит хороший.
Поперхнувшись последней мыслью, я на секунду замерла. Кажется, окукливание в бабушку происходило немного раньше срока. Хотя я всегда знала, что мой психологический возраст — далеко за шестьдесят. Видимо, Драхир действительно станет мне отличной парой. Сядем с ним на лавочке с кульком местных фиников, и примемся сетовать, что раньше трава была бордове́е.
Я умяла не меньше половины супницы, когда Драхир подложил мне на тарелку маленькие горячие лепёшки с сыром. А потом сладковато-острый зелёный соус к ним. Их тоже оценила по достоинству. В общем, ела, как в последний раз. Когда сытость разлилась по телу клонящим в сон теплом, я не остановилась. Видимо, центр насыщения атрофировался из-за длительного неиспользования, поэтому я отполировала гуляш орехами в меду, бордовыми сладкими булочками и необычным сырно-финиковым суфле.
Кажется, Драхир впечатлился. Возможно, он теперь и своё предложение руки и плеча пересмотрит, когда подсчитает, сколько продуктов нужно на мой прокорм. Но я ни о чём не жалела. В организме для жаления банально не осталось места. Рах накрыл большой шершавой ладонью мою руку, и я осоловело улыбнулась. Нет, решение отложить разговор до конца завтрака было стратегически неверным, потому что теперь велик шанс во время этой судьбоносной беседы уснуть. Но я крепилась. Моргала со всей доступной скоростью и старалась фокусироваться на лицах.
Красавчик Аринум мне подмигнул, и я вяло растянула губы в ответ.
— Кузены, для начала я бы вот что хотел сказать, — заговорил Джас. — Ситуация с Вероникой помогла нам с братом посмотреть на прошлое под другим углом. Прошло много лет с тех трагических событий, и сегодня мы предлагаем оставить позади все обиды и взаимные претензии.
Аринум поперхнулся и закашлялся, кулаком стуча по своей груди и тараща на Джаса глаза.
— Ирих, скажи честно, ты в еду мадаву подмешал? — сипло спросил светлый, когда к нему вернулась речь.