— Мы можем попробовать поработать с твоим имиджем, — с трудом выговорила я, перебарывая сонливость.
— С чем?
— С образом в глазах людей, — пояснила я. — И тут, пожалуй, лучше всего сделать интервью с Лией. «Я полюбила чистый Огонь». Или что-то такое, драматично-слезливое. О муках совести, неподчиняющейся магии и любви, которая это исправила. Ситуация глазами Лии. Отстранённо, с немного смещённым фокусом. Исповедь Истинной пары Демона Пустыни.
Аринум в очередной раз вытаращил глаза.
— Откуда вы знаете? — тихо пророкотал Ирихан.
— Вычислили, — честно ответила я, с трудом дыша.
Возможно, суфле было лишним, но я ни о чём не жалею.
— Вот как? — сощурился Аринум.
Ирихан подобрался, и сам его взгляд изменился. Неужели он думает, что Лии что-то угрожает? Почему он так отреагировал?
— Твои крылья — слишком яркая деталь, чтобы её не заметить. Если вычислили мы, то догадаются и другие, это вопрос времени, — примирительно сказал Джас. — Мы предполагаем, что стали частью плана богов. Первая роль была у Фарая, но уже понятно, что он с ней не справился. Ты — запасной план. Возможно, есть ещё какой-то третий план, о котором станет известно, если ставка на тебя тоже не сыграет.
— Теперь Джасир’Вирох Саян’Тошесс умеет и планы богов разгадывать? Может, и советует им при случае? — саркастически спросил светлый.
Ирихан остановил его властным жестом.
— Арин, не надо. Возможно, что Джас прав. Я всё время думал: почему я? Но теперь всё встаёт на свои места. Я не особенный. Я просто нужный камень, подходящий в кладку. В твоих словах очень много резона, Джас. Но я не могу пойти против кузена и своего Дома. И тебе не позволю устраивать в моём Доме зачистки или решать, кого убрать. Я согласен действовать с вами в команде, только если вы дадите клятву, что не предпримете никаких покушений в отношении Фарая, Фальмиры или Лиаши. Если мне суждено принять на себя руководство Домом, то я не стану начинать с убийства родственников. И в этом моя позиция останется неизменной.
Повисла тишина. Каждый думал о сказанном. Теперь Ирихан выглядел для меня иначе. Я поняла, почему Лия смотрит на него так. Позиция и твёрдость, достойные уважения.
— У меня к Фараю есть личные счёты, не связанные с играми Домов, — глубокий голос Драхира нарушил тишину. — Прозаические и тривиальные, как песок в пустыне. Соперничество из-за женщины. Я не дам такой клятвы и сделаю всё, что в моих силах, чтобы не просто отомстить, а уничтожить Фарая. И я говорю об этом открыто и честно, Ирихан. Фарай перешёл черту и нарушил законы чести. На месте Дома Усалам, я бы хорошо подумал, прежде чем позволить руководить такому человеку. Мнимая безнаказанность вскружила ему голову. А мы все знаем, к чему такое приводит.
— А я согласен дать клятву, если тебя это успокоит, — миролюбиво проговорил Джасир, сглаживая резкость брата.
— И я. Фарай всё равно не жилец, — пробасил Хварид.
— Я озвучил свои условия, Драхир, — спокойно произнес Ирихан. — Я не позволю тебе убить Фарая только потому, что это удобно. И не позволю хозяйничать в моём Доме.
Я повернулась к Раху и посмотрела в ставшие родными глаза.
— Иногда отказаться от личной мести — более правильное решение, — тихо сказала я и наклонилась вплотную к его уху: — Если мы правы, то смерть Фарая — лишь вопрос времени. А я никакой клятвы давать не стану. Только ты.
Сказанные мною слова были страшными. Бесчеловечными. Преступными. Но я уже всё решила для себя. Либо я, либо Фарай.
И я выбираю себя.
Драхир внимательно всмотрелся в моё лицо, шумно выдохнул и кивнул Усаламу.
— Хорошо. Пусть будет так.
Клятвы прозвучали в мрачной тишине столовой, полыхнула магия. Я смотрела на лица собравшихся и не могла перестать думать о том, что будет дальше.
— Предлагаю переговорить с фаром и другими главами и сделать заявление о совещании Домов. Это действительно успокоит людей и даст нам передышку. На это время приструнить охранков, остановить работы фидийцев, — сказал Джас, когда с клятвами было покончено.
— Праздные фидийцы наделают ещё больше шума. Но можно снизить количество рабочих часов и усилить паёк, — задумчиво сказал Ирихан. — Я, как никто другой, хотел бы разобраться с ситуацией, но отлично помню контингент работающих в копях. Этих людей нельзя оставлять без присмотра с большим количеством свободного времени на руках. Нельзя забывать, что восстание подняли не только фидийцы, но и каторжники. Нужно отделять рабов поневоле от преступников. И мы не хотим, чтобы последние прошлись по городу песчаной бурей.