— Ты оставил нас прикованными к дереву, как приманку для янгвизоров и диких зверей! — возмутилась я.
— Это было лучше, чем брать вас с отрядом! Я тебя спасал! — воскликнул Масар.
— Ты так меня спасал, что после этого меня и продавали в рабство, и убить пытались, и избивали, и мучили… Не очень хорошо ты меня спас, Масар, — с горечью ответила я.
— Доверие — как туалетная бумага, подтереться им можно только один раз, — насмешливо изрекла Шура.
Но, боюсь, вся глубина метафоры осталась вне предела понимания Масара, потому что туалетную бумагу я тут пока не встречала.
— Что тебе нужно? Зачем ты здесь? — потребовала ответа я, жестом остановив новый поток Шуриных ругательств.
— Я знаю, что планируется амнистия. И предполагаю, что ты можешь помочь попасть в списки амнистированных. Помочь мне так же, как я помог вам, — горячо заговорил он, ловя мой взгляд.
Мне стало больно. Возможно, хотелось услышать, что он скучал или страдал. Получить хоть какое-то подтверждение тому, что симпатия между нами мне не почудилась. Но я как была для него лишь ресурсом, так и осталась. А может, это и к лучшему. Я всё равно уже сделала свой выбор.
— Для этого мне стоило бы приковать тебя к этому забору и натравить на тебя кого-то из дознавателей. Пусть бы разбирались. Но я поступлю великодушнее. Просто уходи, Масар, и больше не ищи со мной встреч. Ты ошибся. Мы друг другу очень даже чужие, — жёстко ответила я.
— Ах вот как ты заговорила! — оскалился Масар. — Поговаривают, что ты под Демона Пустыни легла и помогла ему расчистить путь к управлению Домом Усалам. Стала мтахской подстилкой?
— Слышь ты, сявый патоген. Едало завали, если не хочешь, чтоб я тебе его под хохлому разукрасила. Проваливай, пока ноги целые!
С пальцев Шуры ручейком потёк жидкий огонь.
— Слушай меня внимательно, Масар. Я повторю только однажды. Проваливай отсюда и больше никогда не возвращайся. И следующий раз, прежде чем сказать мне гадость, вспомни, что ты куда слабее Хунира Усалама.
На секунду на лице Масара промелькнуло удивление. Но закон силы он прекрасно знал, а я была сильнее его, поэтому, скривившись, он предпочёл уйти.
— Нет, ну до чего борзый тип. Скажи?
— С его стороны глупо было бы не попытаться. Масар умеет выживать, этого у него не отнять, — ответила я. — Пойдём обратно, никаких разговоров больше не хочу. Хватит, наболтались.
Мы поднялись обратно в наши с Драхиром покои и расселись за столом.
— Ты будешь что-то говорить Драхиру или просить за Масара? — спросила Алёнушка.
— Нет, — уверенно ответила я.
— Я бы, напротив, попросила, чтобы его размохерили хорошенько, — высказалась Шура.
— И этого я тоже делать не буду. Пусть всё идёт своим чередом. Я не знаю, какие преступления совершил Масар, и не мне его судить или миловать.
— Чем займёмся? — вздохнула Алёнушка после долгой паузы. — До вечера ещё куча времени.
Я бы предпочла почитать или даже побыть в одиночестве, но сказать ничего не успела. Неожиданно дверь распахнулась, и в проёме показались наши донельзя довольные мужчины. Хварид потёр мощной ладонью блестящую черепушку, а Алёнушка вспорхнула ему навстречу. Отношения между ними теплели с каждым днём, а что до бороды и лысины — последний раз целительница сказала, что они стали ей нравиться. В общем, в данном конкретном случае путь к сердцу женщины лежал через её портреты. Рид рисовал свою пару при любом удобном случае, она все эти наброски и этюды бережно хранила и всё чаще мечтательно улыбалась, когда заговаривала о своём воднике.
— Мы закончили! — радостно объявил Джас.
— Обедать будете?
— Будем! Но не здесь! — весело пророкотал Хварид, раскрывая объятия для идущей к нему блондинки.
— А где? И сколько у вас перерыв? — спросила я, поднимаясь из-за стола.
— Мы вообще закончили. Работа комиссии завершена. Всё подписано! — довольно объявил Драхир и подхватил меня, закружив по комнате.
— Но как? — рассмеялась я от неожиданности. — А Чакул?
— О, это была великолепная шпионская операция. Лучшие умы Минхатепа разработали и претворили в жизнь гениальный план! — азартно сообщил Джас и шагнул в сторону Шуры. Выдернув брюнетку со стула, длиннокосый прижал её к себе одной рукой и выдохнул ей в губы: — Ты официально амнистирована и находишься под моим присмотром.
Джас кинул на стол бумаги свободной рукой и лукаво улыбался, наблюдая, как Шура застыла в его руках. А потом наклонился к её уху и сказал что-то такое, от чего огневичка порозовела и возмущённо засопела.