— Зачем ты так? Он же всегда хорошо к тебе относился, — тихо проговорила Алёнушка.
— Только потому, что я его пара! — взорвалась Шура, вскочила на ноги и заметалась по нашим с Рахом покоям, как дикая пантера по клетке зоопарка. — Если бы не это, он бы на меня даже не взглянул!
— Чушь! По заднице ты получила до того, как мы узнали, что вы пара. И поцеловал он тебя тоже до этого, — возразила я.
— Он меня не любит по-настоящему! Это всё… божественное… месиво! — вскричала огневичка и закапала жидким огнём на гранитный пол.
— Чушь, — уверенно повторила я. — Истинность — ничего не гарантирует. Где я и где Фарай? Мне кажется, тут дело в другом. Просто ты в него влюбилась и отказываешься в этом признаваться даже себе, потому что считаешь это слабостью. Или уязвимостью. Не знаю, как именно ты эти чувства воспринимаешь. Только это тоже чушь, Шура. Любить гораздо тяжелее, чем не любить. И признать свои чувства перед другим человеком сложнее, чем их отрицать. Зря ты его косу отрезала. Ты была неправа.
Шура одарила меня таким взглядом, что показалось, будто одежда на мне воспламенится. Я выдержала этот взгляд. Кто-то же должен ей сказать, почему бы не я?
— Я. Его. Не. Люблю.
Слова упали на пол горящими каплями и растеклись огненными лужицами.
— Ты. Отлично. Умеешь. Обманывать. Себя, — проговорила я.
Шура смотрела на меня с неистовством, тяжело дыша.
— Зачем ты вообще ему косу отрезала? Чтобы оттолкнуть от себя? Чтобы показать, что ты главнее? Что тебе это дало? Чувствуешь ли ты себя теперь хорошо и умиротворённо?
Она дохнула огнём, как взбешённая драконица. Я смотрела на неё прямо и спокойно.
— Если бы Драхир отрезал мне волосы без спроса из одной лишь спеси, я бы с ним порвала. Ты сделала глупость. Обидела любимого человека. Можешь хоть половину города спалить, факты от этого не изменятся, — резюмировала я и глубоко вздохнула. — Извиняться всё равно придётся.
Алёнушка сидела рядом, изо всех сил вцепившись в подлокотники кресла. Но не молилась. И то славно. И на том спасибо.
Пауза затягивалась, в комнате стало жарко.
— А если он не простит? — голос Шуры дрогнул.
Я пожала плечами. Огневичка вдруг потухла, поникла и осела прямо на пол, обняв себя за плечи.
— Я не знаю, что с ним делать. Он… он… бесит дико… Хочется прибить!
— Но-о-о… — подсказала я.
— Но в то же время… мне до ужаса хочется, чтобы он меня любил по-настоящему. Не потому, что боги так решили, а потому, что… это важно.
— Шур, а что бы ты сделала, если бы ему косу кто-то другой отрезал? — тихонько поинтересовалась Алёнушка.
Огневичка посмотрела на целительницу огромными глазами, сделала несколько рваных вдохов, молча вскочила и вылетела из комнаты.
— Сорвёт им совещание, — сказала я, когда дверь за ней с треском захлопнулась.
— Ничего. Зато подумает в следующий раз, прежде чем обижать кого-то, — наставительно заметила блондинка и улыбнулась мне. — Да, боги послали нам пары. Но это не значит, что теперь чудесным образом всё само сложится.
— А как же божья помощь, молитвы и всё такое?
— Я думаю… — Алёнушка запнулась, собралась с мыслями и продолжила: — Я думаю, что богам мы безразличны. И жить нужно самим. Всевышние, возможно, подкидывают иногда подарки. Но как ими распорядиться, каждый решает сам. Вот…
Алёнушка пытливо посмотрела на меня, ожидая реакции.
— И я так думаю. А вот насчёт подарков не уверена. Скорее уж проблем отсыпят, а ты в них барахтайся, как сможешь.
— И это тоже, — покладисто согласилась подруга.
Раздался вежливый стук в дверь. Я подошла, распахнула резную створку и увидела на пороге Лию с робкой улыбкой на лице и большим тортом в руках.
— Проходи! — я широким жестом пригласила её в комнату.
— Дождливого утра. А Шура где? — огляделась Лия.
— Пошла воевать со своими недостатками. Скорее всего, это надолго.
— А я знакомиться. Наконец-то… — дружески улыбнулась гостья и осторожно поставила здоровенный десерт на стол. — Тяжёлый такой. Зато не чёрный. Когда кондитер предложил мне чёрный, я сразу отказалась. В Минхатепе для нищебродской вечеринки нужен белый торт!
— Мы ожидаем ещё гостей? — засмеялась я, оглядывая двухэтажного сливочного гиганта.
— Нет, мы просто объедимся до икоты, а остатки скормим Арину, — хихикнула Лия.
— Почему Арину? — заинтересовалась Алёнушка.
— Да так, есть причины. Не любит он, когда продукты пропадают, — гостья устроилась в кресле, взяла из моих рук предложенную чашку с кунивой и откинулась на спинку. — Ну, рассказывайте!