Когда фахорак поднялся на ноги, нас по инерции качнуло вперёд, и я машинально вцепилась в единственную опору перед собой — его шею. И тут же полетела в песок. Сверху приземлилась Алёна, больно ткнув острыми коленками. Раздался возмущённый клёкот.
— Я же сказал, что правило только одно! — гневно процедил сверху Банысар. — Неужели это настолько сложно?
Мне стало стыдно.
— Что он говорит? — спросила Шура.
— Что нельзя трогать фахорака за шею, — раздосадованно ответила я, отплёвываясь от песка и стряхивая его с одежды.
— Ну да. А ты зачем потрогала? — вскинула она чёрные брови с красивым изломом.
Я насупилась. Шура хмыкнула. Ну да, не всем дана идеальная ловкость и грация. Некоторые как-то и без них умудряются жить!
Хорошо хоть Алёна упрекать не стала. Мы снова взобрались на зловредную птицу.
— Ещё раз повторяю: шею не трогать! — рявкнул Банысар. — Кто руки при себе не умеет держать, ту свяжу. Ясно?
Ясно было всем, даже Шуре. Она грациозно вспорхнула в седло и устроилась там, будто делала это по сто раз на дню. Я с кряхтением взобралась на место, следом неуклюже влезла Алёна. Аршат раздал нам маски наподобие лыжных, только с кожаной основой и чёрным стеклом.
— Не снимайте, пустыня слепит. Увидите белый песок — сразу же закрывайте всю кожу и дышите только через платок, — наставлял он. — Это солёные пески.
Мне досталась поцарапанная маска, настолько потёртая, будто ею кто-то шкурил камни. Алёну Аршат сам с усмешкой завернул в большой белый квадратный платок так, что из него теперь торчало только тёмное стекло. Она стала похожа на пингвина-альбиноса. Шура замоталась сама. Брюнетка расправила плечи, небрежно накинула сверху кофту и прогнула спину в пояснице. Аршат не помогал, но задержал на ней взгляд дольше обычного.
Банысар взлетел в седло стоящего фахорака и тронул поводья. Мы двинулись навстречу солнцу.
Аршат обернулся к нам и принялся рассказывать о фахораках. Высоченные, в полтора-два человеческих роста, с поджарыми мускулистыми ногами и острючими когтями — они заменяли верблюдов в местной пустыне. Эти всеядные падальщики с тонкими длинными лапами-крыльями не способны летать, но умеют неплохо прыгать. На них ездят верхом и перевозят товары. Фахораки запасают жир и воду в таких количествах, что без последствий для здоровья могут выдержать трёхнедельный переход через пустыню. Обычно их держат в каждой башне, чтобы в случае необходимости караван мог докупить несколько штук.
— Надо бы спросить, чем был так плох император Альмендрии. Не зря же его демоном назвали, — тихо заговорила Алёнушка. — Быть может, Господь нас уберёг от страшной участи.
На мой взгляд, страшные участи следовали одна за другой. И пеший переход через пустыню отнюдь не относился к развлекательной прогулке, тем более в такой напряжённой обстановке. Я сжала пальцами ткань штанов на коленях и ответила:
— Попробуй разговорить Аршата. Он тобой больше всех интересуется.
— Ты что? Я не могу! — испуганно воскликнула Алёнушка.
— Эх, жалко он Шуру пока не научил разговаривать. Она бы быстро выяснила, что у них к чему, — посетовала я.
— Спроси ты, ты же такая открытая и общительная! К тебе люди тянутся. Вон даже Шура на тебя особо не шипела. Ты располагаешь к откровенности, — зашептала целительница мне на ухо.
Ну да, ну да, библия об искусстве искушать расскажет побольше многих других книг.
— Аршат, — решилась я, — а расскажите нам, пожалуйста, про вашу чудесную страну. Какие тут порядки? Какие обычаи?
— Если вам так интересно, то я, конечно, с удовольствием, — набрал воздуха в грудь молодой янгвизор и чуть притормозил, чтобы поравняться с нами с левой стороны.
Не знаю, как, но Шура чуть подстегнула своего фахорака и пошла справа.
— Нечего лясы точить, Арш! — рыкнул Банысар. — Лучше смотри в оба. И не отставай!
Из-под маски не было видно лица, но, кажется, Аршату это не понравилось. Тем не менее он молча прибавил скорости, и дальше мы двигались ровным квадратом. Два янгвизора впереди, а мы с девочками сзади.
— Что они сказали? — повернулась к нам Шура. — Я уже начинаю жалеть, что решила одна ехать. Так бы хоть переводил мне кто-нибудь!
— Можем завтра поменяться, я с тобой поеду, — предложила Алёнушка.
— Вот уж спасибо, но надеюсь, что завтра утром или сегодня вечером он и меня обучит языку. Никогда не думала, что это настолько неприятно и выводит из себя — ничего не понимать! Альпучий случай!