— Видите ли, прекрасные риваны, мы все тут смертники. Но мы предпочитаем борьбу и быструю смерть в бою долгому и изнурительному обесчеловечиванию на рудниках и в копях. Практически все собравшиеся тут — фидийцы. Вы уже знаете это слово?
Он отхлебнул кунивы из поданной кружки и передал вторую мне. Горячий сладкий напиток, отдалённо напоминающий горячий шоколад с финиками, согрел горло, но изнутри всё уже давно застыло от холодного ужаса.
Девочкам тоже предложили напитки. Я вгляделась в обветренное лицо главаря, иссечённое шрамами. Тонкими, едва заметными. И бугристыми розовыми. Самый внушительный шёл от виска к подбородку, белея засечками на полных чётко очерченных губах.
— Наша страна устроена таким образом, что вроде бы у каждого есть возможность выбиться на самый верх. У нас нет аристократии, как в Шемальяне, где ты никогда не сможешь сочетаться браком с человеком за пределами своего круга. У нас нет клановой семейности, как у варваров. Вместо этого общество поделено на две части. Тех, которые могут платить фидии. И остальных, — он говорил неспешно и спокойно, голос обволакивал, но внутри рождалась тревога.
— Что такое фидии?
— Это налог на право жить, если хотите, драгоценная ривана. Как ваше имя?
— Вероника, — представилась я.
— Как ягода? Забавно. Я Маса́р, командир этого отряда.
— Приятно познакомиться, — просипела я.
— Как я отвык от этой милой чепухи в виде вежливых слов. Знаете, чем она хороша? — он посмотрел с усмешкой, и я не стала отвечать на риторический вопрос. — Она создаёт уверенность, что вы владеете временем и ситуацией. Ах, дождливых вам дней. Ах, пусть в вашем доме всегда будет вода. Ах, моё почтение вашему Дому. Шелуха, которую могут себе позволить лишь некоторые. Я раньше тоже мог. А теперь — лишь редкими вечерами, коих у меня в запасе, наверное, не так уж и много, в обществе таких юных очаровательных риван, как вы. Но вот загвоздка, фидий на вас нет. А значит, ваша судьба в чём-то не лучше моей…
Он сделал ещё один глоток и сел поудобнее.
— Итак, фидия. Это плата за возможность жить своей жизнью. В начале каждого года фидиры собирают с населения дань. Взамен надевают на шею металлическое кольцо. Его тоже называют фидией. Тот, кто смог внести виру за свою жизнь, свою жену, престарелых родителей и взрослых детей, возвращается домой. Он купил себе ещё один год относительного спокойствия. Да, возможно, этот год придётся прожить впроголодь. Но рядом с близкими. Гораздо печальнее судьба тех, у кого не хватило денег. Их государство отправляет на принудительные работы. Но вот какая интересная загвоздка — отработав год, этот человек не может выйти на свободу. Да, он отработал долг, но ему по-прежнему нечем платить за фидию. И он возвращается на ту же изнуряющую отупляющую работу в невыносимых условиях. Плантации, соляные копи, рудники, перетаскивание грузов. Для женщин — уборка, плантации, ткацкие фабрики или бордели.
Я вздрогнула.
— Удивлены? Но это так. Представим юную девушку, такую, как вы. Ей нечем за себя заплатить, нет родственников, которые помогут. Она отправляется в бордель, откуда не выйдет, скорее всего, никогда. Её там опаивают мадавой, она становится сладострастной и счастливой. Живёт только недолго. Но кого это волнует? Уже даже не её. Или представим юношу. Он родился в бедной семье, и в день совершеннолетия не смог оплатить фидию. Если он понравится фидиру или даст взятку, то может отправиться на сахарный завод. Там он за пять-шесть лет сможет скопить на одну фидию, если будет во всём себе отказывать. Он будет оторван от семьи. Одинок. Молод и горяч. Скорее всего, он просадит те небольшие деньги, которые заработает, в том же борделе. Ведь ему тоже нужно человеческое тепло. Чтобы его обняли и погладили по голове. Чтобы была хотя бы короткая передышка от иссушающего труда. Скорее всего, он очнётся годам к тридцати, когда здоровье начнёт подводить. Сорванная спина не даст спать по ночам. Больные зубы будут ныть. Ведь никто не станет хорошо кормить дармовую рабочую силу. Сдохнет этот — государство продаст вместо него десяток других, посвежее. И вот ему тридцать, он выходит за пределы своего завода с деньгами на одну фидию. У него нет семьи, образования, да и неплохо бы заглянуть к целителю… Возможно, за год он сможет заработать себе на жизнь и оплату следующей фидии. Но, вероятнее всего, нет. И тогда он вернётся обратно в свой трудовой ад.
По моей щеке скатилась слеза. Утёрла её тыльной стороной ладони и только потом спохватилась, что она грязная. Но чистотой никто не блистал. Вряд ли кого-то удивят пыльные разводы у меня на лице, тут у всех такие есть.