Нас оставили на десяток минут.
— Что он сказал? — жадно спросила Шура.
Мы с Алёнушкой ввели её в курс дела. Янгвизоры запалили костёр. Воздух наполнился уже знакомым тошнотворным запахом, я закашлялась.
— Итак, теперь о вас, милостивые риваны. Мне необходимо подробно знать, сколько человек было в лагере, кто ими управлял, как осуществлялось снабжение, куда они направились, какие задания получали, сколько среди них магов и какой одарённости. Если ответы меня устроят, то я, возможно, вас отпущу. Если нет, то вы можете остаться здесь в ожидании подмоги от янгванов.
— Что значит «отпу́стите»? — сипло спросила я. — Оставите тут?
— Милостивая ривана, на данный момент иного предложить я вам не могу. Выделить мага на переправку вас в Архтан было бы непозволительной роскошью. Да и вы разве торопитесь на встречу с фидиром?
Я отрицательно помотала головой. Хаарат махнул одному из подчинённых и указал в нашу сторону. Тот ловко спрыгнул с фахорака и подошёл, чтобы избавить от кандалов. Закончив, он шагнул обратно к своей птице, но взбираться в седло не стал и с интересом нас разглядывал. Только я собралась начать рассказ, как по нам ударило заклинание. Я захлебнулась вскриком. Нос болезненно заложило, глаза заслезились, к кислому привкусу во рту прибавился металлический. На плечи словно навалилась бетонная плита, и я села на песок, тяжело дыша.
Вопросы — вежливые, витиеватые и безжалостные — последовали один за другим. Но я мало что могла рассказать.
Сколько у янгванов воинов? Понятия не имею! Кто их спонсирует? Мне не отчитывались! Какой силы их маги? Я вообще не умею отличать магов от людей!
Я чувствовала, что солгать не смогу. Но и правду говорить тоже можно по-разному. Натравливать янгвизоров на след янгванов не хотелось, не настолько мстительный я человек. Да и потом, решение оставить нас принял Масар, а ловить янгвизоры будут всех. Но невидимая плита давила со страшной силой, и хотелось поскорее рассказать вообще всё, лишь бы эта пытка закончилась.
— Какое количество людей вы наблюдали в лагере?
— Я не считала, — сдавленно ответила я.
— Примерно, милостивая ривана, хотя бы примерно.
— Больше десяти, — честно ответила я.
— Насколько больше? — сверкнул глазами Хаарат.
— На сколько-то, я же не считала! — отчаянный возглас разнёсся над барханами.
Небо начало сереть на востоке. В предрассветной мгле черты лиц янгвизоров казались ещё более резкими.
— Вы симпатизируете протестному движению янгванов? Разделяете их взгляды?
— Я пока не разобралась в ситуации и не могу оценить ничьи взгляды, — я смотрела на него с искренностью кота, который поел пока только шесть раз за день, но всё равно очень голоден. — Но я очень сочувствую всем, кто страдает в этом конфликте. Погибшим янгвизорам Банысару и Аршату, людям, которые рассказали мне свои грустные жизненные истории тут, в лагере.
Повинуясь повелительному кивку Хаарата, расковавший нас молодой янгвизор забрал у меня тетрадь и принялся изучать. Как хорошо, что я писала на общем! Теперь не скажут, будто в ней секретные планы операций по захвату власти в стране.
— Карсат, что там?
— Биографические очерки и заметки, ван Ершас, — ответил парень. — Слезливые историйки.
Нас допрашивали ещё полчаса. Я не понимала, почему отряд не гонится за янгванами, а тратит время на вопросы. На то и был расчёт Масара? Или всадники намеревались быстро нагнать пеших за счёт разницы в скорости?
Закончив со мной, главный янгвизор принялся за Алёнушку.
— Милостивая ривана, соблаговолите ли вы рассказать нам, как тут оказались?
— По воле Божьей, — со всей искренностью ответила Алёнушка.
Только распахнутые до предела глаза и бледное до синевы лицо выдавали, насколько тяжело ей даётся допрос. Ван Ершас удивлённо уставился на девушку, а затем заозирался.
— Вам какая-то богиня дала поручение? — понизив голос, спросил он.
— Нет, но на всё воля Божья, и судьбу нашу Господь определяет, — голос целительницы стал чуть глуше от боли, но наполнился силой веры в то, что она говорила.
— Прекратите! — едва заметно сморщился он. — Не надо… всевышних беспокоить речами своими.
— Не поминать всуе имя Божие, — понятливо опустила веки Алёнушка, а янгвизор выгнул бровь.
На его лбу растерянно прорисовались две морщины — они к таким проявлениям эмоций явно не привыкли. Он заозирался снова, вгляделся в лёгкую дымку, которая поднималась от воды оазиса и нервно подёргал чёрное кольцо на шее.
Это и есть фидия! Я только сейчас сообразила, что все янгвизоры щеголяли голыми шеями, и на каждой было по кольцу — золотому или чёрному. В стремительно светлеющих утренних сумерках я смогла хорошенько разглядеть весь отряд. Все воины были одеты в чёрные, хорошо подогнанные костюмы. Лёгкие доспехи, оружие в ножнах, цепкие суровые взгляды. Только мужчины, ни одной женщины среди них не было.