— Ожидайте приёма!
И мы ожидали. Я повернулась к девочкам и строго прошептала:
— Не смейте больше никого лечить или задирать без спроса! Отныне решать все вопросы буду я!
Тем более что в рукаве у меня был козырь, который, как я надеялась, поможет отсрочить отработку фидий хоть на какое-то время.
Шура вспыхнула и начала буравить меня огненным взглядом. Наивная! Это она не жила с моей бабушкой, учительницей математики и ответственной партийной работницей в прошлом. Вот кто умел смотреть приказами и вызывать родителей в школу одним поворотом головы. Тяжёлый взгляд я выдержала с достоинством. Кажется, огневичка от меня этого не ожидала. Но что поделаешь, ей доверять наше будущее было нельзя, как показала практика. Слишком уж она лиха на расправу и скандал.
Алёнушка притихла и сидела, растирая ноги. Если так разобраться, то, возможно, мы оказались тут по её вине, а не по Шуриной. Но уж точно не по моей. Хорошо, что Карсат оказался совестливым парнем и не станет пихать нас в адово пекло соляных шахт. Не станет же?
Наконец, фидир допил куниву, доел конфеты, смачно причмокнул и с тяжёлым вздохом убрал книгу.
— Что у вас? — небрежно спросил он.
— Девушки-фидийки. Не могут внести оплату. Им бы подобрать какую-то хорошую отработку, а мне — вознаграждение, — невнятно проговорил Карсат.
Я почувствовала себя коровой, которую хозяин продаёт в «хорошие руки» и для отчистки совести просит на мясо пускать не сразу.
— Три магички? — небольшие заплывшие глазки осмотрели нас с ленивым интересом, остановившись на целительнице. Та в ответ закашлялась и пошла красными пятнами. — И что ж, прям некому фидию за таких красоток внести?
— Они не местные, тихеррянки. Вышли из портала случайно прямо посреди янгвы, денег у них, сами понимаете, нет. Но способности неплохие, особенно у красноволосой, — нахваливал нас Карсат.
Шура открыла была рот, чтобы сказать какую-то колкость, но тут же его захлопнула под моим взглядом. Хватит, наболталась уже с ваном Ершасом.
— Вижу, вижу… Ладно, вот ваше вознаграждение, — фидир достал из какого-то сундука деньги и принялся складывать монетки в полотняный потрёпанный мешочек. — За всех троих.
Задрапированный толстяк потянулся вперёд и положил деньги на дальний от себя край стола, перед переминающимся с ноги на ногу янгвизором.
— А по отработке что? Девушки же не виноваты, что произошёл сбой в портале… Хотелось бы для них чего-то попроще. Чтоб не бордель хотя бы… — Карсат взял мешочек и нервно потрепал завязки.
— Что вы, ван янгвизор! Разве можно? Не переживайте! Пристроим их в лучшие руки! Будут жить и радоваться, как ящерки на солнце греться! — добавил умильности в голос фидир. — Я сам лично займусь тем, чтобы устроить их судьбу самым наилучшим образом!
Грузное тело поднялось из-за стола во весь немалый рост, а на лице расплылась сытая и довольная улыбка.
— Слово фидира!
Карсат посмотрел на меня с облегчением и улыбнулся.
— Вот видите, Вероника. Не всё так плохо. Вот, возьмите, — он неловко сунул мешочек с деньгами мне в ладони.
— Но как же? Вас не накажут?
— Что вы! Если только немного. Максимум — плетей дадут, — улыбка молодого янгвизора стала виноватой. — Вы простите, Вероника, но мне нужно возвращаться. И удачи вам всем!
— Спасибо, Карсат! — я отчаянно сжала его руку.
Он бросил прощальный взгляд на нас, на секунду задержав его на целительнице, и вышел из шафиды.
Я ошеломлённо посмотрела на девочек. Нет, не все янгвизоры такие сволочи, какими рисовал их Масар. Хотя в то, что есть всякие, я верила с лёгкостью. А в остальном — всё как в любой гражданской войне. По обе стороны баррикад и хорошие люди, и плохие, и у каждого своя правда.
Шура ободряюще улыбнулась и незаметно показала «класс!». Алёнушка, наверное, уже мысленно возносила благодарности господу. Я неверяще сжала мешочек с монетами в руках. Деньги! Какое счастье, что у нас теперь есть деньги! Как же страшно быть нищей оборванкой!
— Итак, прекрасные риваны. Молодые, юные, одарённые, — ласково проворковал фидир. — Мы такими не разбрасываемся. У меня и договорённость есть с нужными людьми. Вы подождите тут, я скоро вернусь! И имейте в виду, — его голос враз утратил умилительные нотки, — посмеете хоть пикнуть против — сгною в самом паршивом борделе!
Отпрянув, мы поверили в угрозу сразу и безоговорочно.
— Вижу, что вы прониклись. Прекрасно!
— Подождите!
Я попыталась его остановить, но с неожиданной для его комплекции прытью он выскочил из-за стола и засеменил к выходу. Мы даже мяукнуть не успели, как за ним закрылась дверь. Ключ повернулся в замочной скважине снаружи, и мы остались втроём.