— Риваны, — примирительно начал бородач. — Вы поймите, никто вам зла не желает. Просто такая уж штука жизнь, что у каждого в ней свой интерес. Мне бы вот наследничка сильного, да такого только от сильной магички и получишь. Сам-то я не маг. Но разве ж я буду обижать? Нет. И ухаживать буду, как полагается. Ван Баяне́н верно говорит — уж лучше в доме при поддержке, чем в борделе. Зачем себя калечить гордостью своей? Родила — и будь свободна. Мы и компенсацию обговорим, я ж не зверь какой.
Я смотрела на него и с ужасом понимала, что он действительно считает себя вполне приличным человеком. А что хочет купить наложницу и принудить её рожать наследников, так это ж разве недостаток? Я лихорадочно пыталась сообразить, как выбираться из этой паршивой партии, в которой жизнь раздала мне такие отвратные карты.
Я набрала воздуха в грудь, чтобы выдать заготовленную речь.
Возможно, мой маленький козырь сработал бы. Возможно, он обеспечил бы нам несколько месяцев свободы. Мы никогда этого не узнаем, потому что пока я соображала, как вырулить из этой ситуации, Шура громко и чётко сказала:
— Да я лучше сдохну, чем лягу под кого-то из вас, сявых тварей!
Пространство налилось жаром. Стол затрещал, вспыхнули бумаги, задымился бархат на фидире.
— Нападение! — заверещал толстяк и бросил в нас какую-то магическую пакость.
Огненный щит взметнулся перед моим лицом и прикрыл от атаки. Шура щедро плеснула пламенем в ответ. Алёна окутала нас водяным облаком, и я на секунду ослепла в белой пелене. Раздались крики, хлопнула дверь, завыл кто-то на полу.
В помещении ввалились охранки. Алёну одним ударом вбили в стену, она сползла по ней и хватала воздух ртом. На полу слизняком корчился обожжённый фидир. Адский зной навалился сверху, Шуру теснили сразу трое. Один взмахнул палашом и получил ворох горящих брызг в лицо. Второй сделал подсечку и занёс руку для страшного удара…
— Да чтоб вы провалились! — зло выдохнула я.
И тут не выдержали перекрытия — пол с треском просел. Тяжёлый стол упал набок, придавил плечо фидира, троица в сером ухнула вниз по пояс — доски под их ногами подломились и теперь держали охранков в плену. Шура с размаху заехала одному стопой по голове и тот обмяк, упав лицом в деревянную щепу. Из шафиды с криком прорывался бородач. Ему помешал низкорослый — они застряли в проёме и яростно изрыгали ругательства. Изнутри их подпихивали ещё двое, а на меня пёр охранок со светящейся плетью в руках.
Он замахнулся и хлестнул, я едва успела отпрянуть. Сзади к нему подскочила Шура и поддала под сгиб ноги. Охранок потерял равновесие и упал на колени, но плеть не выпустил, замахнулся для второго удара. Шура развела руки и со смачным хлопком саданула ему по ушам. Он взвыл и схватился за голову. Алёнушка захрипела у стены.
Один из застрявших в полу охранков швырнул в Шуру сгустком Тьмы. Брюнетка с шипением ответила всплеском Огня. Магия взревела и запузырилась в центре комнаты. Фидир дёрнул ногой и подсёк бы Шуру, но та ловко прыгнула ему на толстый живот, оттолкнулась и тут же взмыла в следующем прыжке. Приземлилась рядом с застрявшим в полу охранком и двинула ему коленом по лицу. Другой успел метнуть нож ей в бедро. Кинжал вошёл по рукоять, Шура с криком вырвала его из ноги и метнула в хозяина — лезвие пролетело мимо и звякнуло об стену. Брызнула штукатурка.
Я кинулась к Алёне, та уже светилась магией, а на губах выступила кровь. Что с ней? Пока я соображала, как помочь, Шура нашарила на полу палаш и с размаху рубанула одного из охранков. Раздался хрипящий крик.
Покупатели рабынь наконец прорвались на свободу, и снаружи послышался дикий вопль.
— Валим! — заорала Шура.
Я подхватила Алёнушку под руку, но не успела поднять — нас сковала мощнейшая тёмная сеть.
В помещение не торопясь вошёл холёный мужчина лет сорока пяти. Он окинул внимательным взглядом валяющиеся на полу фигуры и властно спросил:
— Что здесь происходит?
***
Хунир Усалам пришёл карать.
Он терпеть не может бунтовщиков, его ответ на любую непокорность — жестокое подавление в назидание другим. Его боятся и ненавидят. Ему не всегда смеют перечить даже равные, потому что он не прощает обид.
Но он умён, расчётлив и холоден разумом. С ним можно договориться, если найти убедительные аргументы. Хунир Усалам — из тех, кто способен услышать противника даже в споре. Поможет ли это тебе?