Отличный манёвр, харизматичная улыбка, приятная лесть. Но я словно шагнула за пределы себя, и эти уловки не подействовали.
— Кто вы и что вам от нас нужно? — твёрдо спросила я, не давая увлечь себя в мнимое веселье застолья.
— С характером!
Пробасив эти слова, Хварид с хлопком открыл бутылку вина. Разлил напиток по шести стеклянным фужерам и вогнал пробку обратно в горлышко почти до самого конца. Взял огромной ручищей бокал и предложил Алёнушке. Та неуверенно посмотрела на меня, но я отрицательно покачала головой. В бесплатный сыр не верилось. Бородач не расстроился — пожал плечами и в один глоток осушил бокал сам.
— Риваны, мы совершенно не представляем для вас угрозы, поверьте. Мы, можно сказать, симпатизируем вам изо всех сил. И хотели бы помочь…
— Но для этого вам нужно, чтобы мы в подробностях рассказали, что произошло, — хмыкнула я.
— Прекрасно, что мы так быстро достигли взаимопонимания, — обрадовался Джасир.
— Нет!
Алёнушка вздрогнула и удивлённо на меня посмотрела.
Я всегда подспудно боялась говорить это слово.
А что обо мне подумают, если я откажу? Это неудобно. Невежливо. Резко. А я — хорошая девочка. Я всем помогаю. Мне же не сложно дать списать. Мне же не сложно съездить отвезти рефераты заболевшему преподавателю на другой конец города. Мне же не сложно сделать два варианта контрольной по литературе. Погулять с соседской собакой в шесть утра. Загрузить бабушкиной подруге аудиокниги в плеер, хотя у той три своих внука, и для этого ехать к ней с двумя пересадками. Взять на передержку кота одногруппницы, пока она съездит к родителям на месяц. Полоть клубнику у соседки на даче ровно до момента, когда она начнёт спеть. Каждый раз пускать к себе ночевать одноклассницу, если она поссорилась с родителями, хотя дружит она со мной только в таких случаях. В пятый раз одолжить денег приятелю, хотя предыдущие четыре долг он не вернул…
Я даже на свидания ходила из-за стеснения отказать, торопила время в компании не особенно приятных парней, потому что вот это простое и банальное «нет» у меня никак не получалось. Мне казалось, что я стану плохой, если его скажу.
А сегодня мне стало всё равно.
Я убила человека.
Нет смысла больше цепляться за спасительный образ хорошей девочки.
— Кто вы и что вам от нас нужно? — в очередной раз строго спросила я, игнорируя богато накрытый стол.
— Ривана, я понимаю ваше напряжение. Но мы вам не враги, не принадлежим к Дому Усалам и имеем свой взгляд на текущие события. Видите ли, в городе бунт, и смерть Хунира придала сил восставшим… — речь длиннокосого текла гладко и легко, но глаза неотрывно и пристально следили за моей реакцией. — Естественно, нам бы хотелось узнать, при каких обстоятельствах дочь Севера попала в такую передрягу. Возможно, вы захотите связаться с кем-то из вашего клана… Я мог бы помочь. У меня есть связи во всех портовых городах, мы быстро найдём нужных людей.
Он выжидательно уставился на меня.
В этот момент из ванной вышла Шура. Тряхнула мокрыми прядями, вытирая их полотенцем, и продефилировала к столу в чёрной тунике, которую непременно нужно было носить со штанами, но брюнетке она послужила ультра-коротким платьем. Поверх она надела белую рубашку и завязала узлом на талии. Платье получилось настолько мини, что идеально стройные ноги с прорисованными линиями мышц предстали во всей красе. На одной коленке наливался багровым синяк, на бедре виднелась узкая рана длиной в несколько сантиметров с запёкшейся корочкой крови. Только сейчас я вспомнила, что Шуру ранили в ногу, и в очередной раз удивилась, насколько стойко она терпела боль.
Пока она вытирала волосы, короткое платье задралось так высоко, что едва не оголило сокровенное. Именно туда, в ожидании этого самого оголения, и уставились трое гостей. Игнорируя жадные взоры, Шура легкой походкой дошла до стола и села сбоку от меня.
— Это что за хлесиво? — уцепила она фужер с вином и понюхала. — Ладно, покатит.
Отхлебнув здоровенный глоток, она уцепила булочку, разорвала её пополам, наложила внутрь всякой снеди на манер бургера и впилась в угощение крепкими зубами. — А фы чефо не еф? — спросила огневичка с набитым ртом, обращаясь ко мне.
И я поняла, что не могу на неё злиться. Не могу. Просто не могу, вот никак.
— Так отравлено всё, — ехидно ответила я, сдерживая улыбку.
— Фа? Ну наконеф-то! — она прожевала и добавила: — Заклевалась уже терпеть этот братский цирк с лосями. Хоть подохнем сытыми. И хлобысь оно всё конём!