— Смотри, я тут нашла разные финики. Можно попробовать сварить и сожрать, — Шура указала на разложенные на соседней лавке плоды.
— Смерть от голода нам пока не грозит. Если до завтра нас не спасут, то можно подумать. Сварить что-то одно и съесть. Посмотреть на реакцию, — задумчиво рассуждала я. — А вообще, по правилу трёх мы ещё долго должны продержаться.
— Что за правило трёх? — заинтересовалась она.
— Ты можешь пережить 3 минуты сильного кровотечения, 3 минуты пробыть без воздуха, продержаться 3 минуты в ледяной воде. Можно пережить 3 часа экстремальной жары или холода. Можно продержаться 3 дня без воды и 3 недели без еды. Это относится к среднестатистическому неподготовленному человеку.
— Буй там! Три недели без еды я жить не собираюсь. Кабанчики же тут бегают, маленькие должны быть ничего так.
— Да, мясо теплокровных не ядовито. По крайней мере, в нашем мире, — добавила я. — Кстати, можно попробовать сделать болас.
— Что?
— Ну, это камни, обвязанные верёвкой, которые надо разматывать над головой и кидать. Как лассо, только вместо петли камень. Он летит и если попадёт, то может и убить, и верёвкой жертву спеленать. Можно ещё копьё сделать.
— Нет, идея с камнем на верёвке мне больше нравится! Это ближе к поингу, — Шура поднялась, подошла к сундуку внутри беседки и замерла в ступоре. — Эй, Интеллект! Журналистка! Иди, тут репортажный материал. Смотри, у неё ноги светятся…
Алёнушка и правда легонько светилась пониже пояса.
— Это магия, — завороженно уставилась я. — Может, поэтому она воду и почувствовала? Она маг?
— Хумаг! Не понятно пока, хорошо это или плохо. Но ладно, учтём. Там вода в миске остыла?
— Вроде да.
— Разбуди её и напои. Не хватало, чтобы она у нас от обезвоживания загнулась.
— Может, лучше пусть спит? — неуверенно спросила я.
— Напои и пусть спит. Чем одно другому мешает? — пожала плечами Шура.
Я не стала спорить. Нет смысла с ней бороться за лидерство. Пусть чувствует себя главной, мне не жалко. Даже к лучшему, будет о нас заботиться. Дрова я бы точно принести не смогла. Если ей нужно для этого немного поворчать, то и чёрт с ним. В конце концов, дела красноречивее слов. Сделаем вид, что она вождь, а мы — пролетариат.
Да и потом, отказывать я не очень хорошо умею. Если проще сделать, то я делаю, не создавая спора на пустом месте.
Подхватила миску и отправилась к Алёнушке. Та чуть приоткрыла глаза и жадно припала к воде.
— Маленькими глоточками, чтобы плохо не стало.
Она подчинилась и стала пить медленнее. Выпила целую миску, с жалобным стоном повернулась на живот и снова уснула.
Шура тем временем нарвала листьев. Вообще, растения тут были суровые — с толстыми колючими листьями, некоторые походили на кактусы, другие — на алоэ. Голыми руками браться за них не особо хотелось. Брюнетка и не бралась. Накидывала верёвку, а потом с её помощью отрывала нужное. Но всё равно пару раз укололась и сопроводила это гневной тирадой своего немата. Затем кинула сырые листья в костёр и с удовлетворением посмотрела на столб дыма.
— Так нас вернее заметят.
Не заметили.
Рогатых кабанов видно не было. Зато во второй половине дня в оазис прилетела огромная стая птиц. Одну поймал выпрыгнувший из ниоткуда местный барханный кот. Я ему позавидовала.
Есть хотелось ужасно.
— Может, попробуем те финики, которые ели рогатые кабаны? — спросила я, когда урчание в животе стало невыносимым.
— Пробуй, — насмешливо разрешила Шура.
Я стиснула зубы. И почему мне в компаньонки достались не приятные милые девушки, а грубиянка и сектантка?
— С одной стороны, мы не знаем, какой у них метаболизм. Некоторые животные едят пищу, от которой человеку стало бы плохо. Лоси и олени — мухоморы. А коалы — листья эвкалипта. Но можно попробовать сварить и съесть маленькую порцию, — рассуждала я, разглядывая пять видов плодов, которые принесла Шура.
Те чёрные суккуленты можно считать шестым.
— Я собираюсь дойти до башни. В этом больше толка, чем жрать кабанье хрючево, — брюнетка резко поднялась и пошла прочь.
А что, если она не вернётся?
— Шура, только, пожалуйста, не забудь про нас, если найдёшь помощь, — крикнула я ей в спину.
Она взмахнула рукой в ответ. Этот жест выражал целый спектр вариантов от «да иди ты» до «конечно, я вас не брошу». Зная брюнетку, рассчитывать, вероятно, стоило как на первый, так и на второй.
С шумом выдохнула и посмотрела на спящую Алёнушку. Даже вскочила на ноги, чтобы догнать Шуру, но передумала. Если Алёна проснётся в одиночестве, то испугается. Не будет знать, что мы просто ушли на разведку, а подумает, что её бросили. Да и потом, ходьба причиняла боль. Так что я осталась.